Жене вдруг стало душно. Стены начали давить, будто смыкаясь и превращаясь из большой гостиной в узкий и тесный чулан.
Он пошел на кухню, по пути закрыв дверь в комнату. Возвращаться туда ему не хотелось.
Подойдя к раковине, он налил себе стакан холодной воды из-под крана.
Нервно расхаживая по кухне, он пытался найти объяснения случившемуся. Мысли, ускользая от него, тонкими струйками расходились в разные стороны, как ветки метро.
«Так, – мысленно начал рассуждать он, пытаясь успокоить себя рассудительным размышлением, – предположим, я забыл отрезок времени. Отрезок от получаса до часа. Что я делал перед этим? Пришел с больницы. Приготовил поесть. Или не готовил?» – Женя застыл.
«Нет, нет, все сначала, – Женя сделал глубокий вдох. – Пришел с больницы. Турка стоит в раковине, есть я не хочу. Значит, я приготовил кофе и поел».
В кухне тоже становилось невыносимо. «Надо подышать воздухом, – подумал Женя. – Надо просто подышать, и все пройдет».
Он торопливо надел кроссовки и судорожно дернул дверную ручку, как будто бежал из горящей квартиры.
«Я ведь не схожу с ума? – сердце панически стучало. – Нет, не схожу. С чего бы это? Так резко это не происходит».
Женя бегом спускался по ступенькам – на секунду ему показалось, что он попал в какой-то цикл, временную петлю, и все эти двери, коврики у входа, кадки с цветами на подоконниках будут повторяться снова и снова.
– Я все осознаю, – шепотом повторял Женя, перепрыгивая через ступеньки, как будто дело было в них, и чем быстрее он отсюда уйдет, тем быстрее все войдет в нормальное русло. – Я Гурц Евгений Владимирович, 1996 г. р. Я прохожу практику в пятой областной больнице. Я Гурц Евгений Владимирович, 1996 г. р. Я прохожу практику в пятой областной больнице. Я Гурц Евгений Владимирович, 1996 г. р. Я прохожу практику в пятой областной больнице.
А вот и долгожданная подъездная дверь. Женя с силой надавил на ее черную резиновую кнопку.
Надо было срочно на воздух.
– Куда прешь? – громкий гудок машины заставил вздрогнуть. Водитель, высунув голову из окна, гневно смотрел на Женю. – Бухой, что ли?
Женя мельком глянул на светофор. Действительно, горел красный.
– Простите, – крикнул Женя и торопливо сделал два шага назад, на перекресток.
– А зачем дядя на красный идет? – подняв на маму большие наивные глаза, спросила девочка в разноцветном шарфе. Женщина критично осмотрела Женю.
– Ну, жить дяде надоело, наверное, – поучительно ответила она.
Женя, не слыша ничего вокруг, озирался по сторонам. Он знал, где находится – это был самый первый перекресток, через дорогу которого он шел к остановке каждое утро. Но чего он точно не знал – так это того, как он тут оказался. Последнее, что он помнил – это то, как он открыл подъездную дверь.
Женя обхватил руками голову.
– Бля, да что со мной происходит-то, – вполголоса сказал он.
Надо было идти домой. Тем более, как ему казалось, своими метаниями он уже привлек внимание нескольких проходивших мимо людей. Некоторые из них уже стали оборачиваться.
Женя чувствовал, что сознание к нему вернулось – но надолго ли?
Зайдя домой, Женя обессилено упал на диван.
«Да что со мной происходит-то?» – думал он, рассматривая люстру с тускло горящими лампочками. Из пяти ламп работали только три, но заменить оставшиеся Женины руки так и не доходили.
«Сначала чуть инфаркт не хватил в зале, потом чуть не ослеп, а сейчас с ума схожу. Зашибись картинка в 24 года».
Женя вдруг поймал себя на мысли, что такая последовательность болезней показалась ему почему-то смутно знакомой. Как будто между ними была какая-то связь, но какая – уловить он не мог.
Это было похоже на дежавю – он уже как будто переживал эти симптомы раньше.
«Я так больше не могу, – подумал Женя. – Отпрошусь-ка я завтра».
Зайдя на кухню, он растолок в ложке шесть таблеток глицина и запил их стаканом холодной воды.
«Зато есть и плюсы, – подумал он, убирая кружку обратно. – Начну выходные на два дня раньше».
love [lʌv] – сущ. любовь, влюбленность
arrogant [ærəʊgənt] – прил. высокомерный, самонадеянный
discovery [dɪskʌvərɪ] – сущ. открытие, раскрытие
Проснулся Женя в обед – позвонив заведующей накануне вечером, он сослался на высокую температуру и ужасные головные боли. Выслушав стандартное «врачи не должны болеть» и пообещав не болеть еще как минимум год или же хотя бы до окончания практики, Женя официально объявил свой мини-отпуск открытым.
По такому поводу он решил пойти завтракать в кофейню. Про вчерашнее он старался не думать, но пообещал себе сходить на комплексное обследование по возвращении в больницу.
Погода опять была дождливая – Женя уже не помнил, когда в последний раз апрель был так щедр на осадки.
Зайдя в кофейню, он заказал себе американо с лимоном и сэндвич.
В ожидании, когда кружка с дымящимся кофе слегка остынет, Женя, закинув ногу на ногу, обвел глазами зал.
Здесь у них с Сашей было первое свидание, только сидели они чуть поодаль, на диванчиках у окна.
Но сидел он так же – нога на ногу, рука на спинке дивана, взгляд слегка небрежный, но в меру хищный.
