Бабуля, заходя в подъезд, держалась за стену и передвигалась миллиметровыми шагами, всматриваясь в тусклое пространство лестничного пролета. Было ощущение, что она пробиралась через какую-то пещеру, а не через свой подъезд. Поднявшись по ступенькам к лифту, Женя протянул ей руку.
– Вы вот как возвращались бы, если меня не было? Вы давайте лучше без нужды не выходите из дома.
Услышав последнюю фразу, бабулька ошарашенно посмотрела на Женю, захлопав глазами, как будто он только что пригрозил замуровать входную дверь в квартиру, как только та захлопнется за спиной бабульки. Тем самым окончательно лишив ее удовольствия сидеть на старой продавленной лавочке посреди детской площадки, на автомате кивая здоровающимся с ней соседям, которых она уже даже не узнает.
Хлопнула подъездная дверь.
Бабуля, вздрогнув, опасливо обернулась всем телом. На лестничную площадку зашел сосед – с какой он был квартиры, Женя уже не помнил.
– Здравствуйте, – робко поздоровалась с ним старушка, внимательно всматриваясь в его лицо.
– Привет, мама, – негромко ответил мужчина. Он мельком посмотрел на Женю и кивнул головой.
– Мамуль, как погуляла? – он бережно положил старушке руку на плечо, заглянул ей в глаза.
Та, сначала недоверчиво, а затем, увидев открытую улыбку и готовность ее выслушать, стала рассказывать:
– Вот, погода сегодня хорошая, солнце ушло, правда. А вы не гуляли сегодня? Я вот…
– Давно она у вас так? – не дав старушке договорить, спросил Женя.
– Ну… где-то несколько месяцев, – ответил мужчина, бережно беря старушку под руку.
Женя понимающе кивнул.
Бабулька, хлопая глазами, переводила взгляд то на Женю, то на своего сына – как ребенок, который хочет поучаствовать во взрослом разговоре, но слыша одни непонятные и незнакомые слова, не решается вступить.
– До свидания, – попрощался мужчина, когда они дошли до четвертого этажа.
– Давайте, не болейте, – кивнул Женя.
Старушка не повернулась, как будто забыла, что с ними поднимался кто-то еще. Хотя она и так забыла – повернись она сейчас к Жене, то обязательно бы спросила, где она раньше могла его видеть.
Зайдя домой, Женя привычным движением поставил на плиту турку и щелкнул конфоркой.
На верхней полке холодильника лежала кастрюля с макаронами и пара куриных грудок. Что касается последних, то Женя с Максом как-то шутили, что если бы у еды в холодильнике была своя гастрономическая иерархия, то макароны среди других продуктов пользовались бы авторитетом. Они видели буквально все. И достаток, и голод. Даже изредка покидая его стены, они оставались на полках буфета в обезвоженной и высушенной форме доширака. Но были на кухне всегда.
Отломав кусок слипшихся макарон, Женя поставил тарелку в микроволновку. Иногда он, правда, любил немного покулинарничать, найдя рецепты в каком-нибудь паблике для домохозяек, но сегодня был явно не тот день.
Несколько раз ему готовила Настя, когда оставалась у него – как он понял, ее муж был не в особом восторге от ее кулинарных подвигов. «Будешь ругать свою бабу за то, что она не очень готовит – поверь, очень скоро она будет готовить кому-то другому», – подумал он тогда.
Все же он пришел к выводу, что любая еда, приготовленная женской рукой, на порядок лучше, чем та, что готовил он. Даже какой-нибудь простецкий омлет, приготовленный на той же плите и из тех же яиц, становился легким и воздушным. Парадокс, да и только.
Усевшись на диван, Женя пододвинул стол с ноутбуком. На днях он начал смотреть какой-то фильм с Лиамом Ниссаном – вроде интересный, но не настолько, чтобы посмотреть его за раз, не отрываясь. Как раз для скучного вечера вроде сегодняшнего.
Как человек, претендующий на снобство, Женя не одобрял российский дубляж и смотрел фильмы в оригинальной озвучке с субтитрами. Можно было даже и без них, кроме случаев, когда роли исполняли англичане. «Лавли» у них превращалось в «ловли», а «кэт» в «кат».
Отмотав на нужный момент, Женя, подперев рукой голову, смотрел на происходящее на экране со скучающим лицом прожженного кинокритика.
Где-то под титры Женя начал клевать носом. Зевнув и потянувшись, он закрыл ноутбук и вытянулся на диване.
«Херня какая-то, – подумал он про себя. – Вот зачем было в конце…»
Несмотря на то что он только что досмотрел фильм, Женя поймал себя на мысли, что вообще не помнит, о чем он был. Было ощущение, что последние полчаса просто пропали из жизни. «Стоп, – подумал он. – А я смотрел его вообще?»
Женя открыл ноутбук. Бегунок проигрывателя был в самом конце, но Женя не мог вспомнить, когда он вообще смотрел этот фильм и смотрел ли его вообще.
Он быстро прощелкал другие вкладки браузера – ничего из того, что он там увидел, он не помнил.
С тревожным чувством Женя захлопнул ноутбук и старательно осмотрел его. Он очень хотел поверить, что по какому-то неведомому стечению обстоятельств этот ноутбук – вовсе не его, а просто чей-то очень похожий. Но нет, все тот же скол от падения со стула и стикер с названием сетевой игры, в которой он просиживал пару лет назад.
