И это, и многое другое доказывает: сил и энергии реформаторов, возглавивших в 1985 году перестройку, было явно недостаточно, чтобы разрушить преступную общественную систему, которая умеет гасить любой порыв, любую попытку своего реформирования.
Да, „революция сверху“ дала стране гласность, а потом и почти всамделишную свободу слова, отмену цензуры и 6-й статьи Конституции, ликвидацию монополии КПСС и многое другое. Мы стали цивилизованно вести себя во внешней политике. Горбачев и его единомышленники сумели помочь освобождению из-под власти лагерного социализма народов Восточной Европы, вырастить и в своей стране первые ростки парламентаризма.
Но переход к рынку стал той чертой, за которую тоталитарная система отступить не может. И она стоит на этом рубеже насмерть.
И как пойдут события — покажут ближайшие месяцы.
Шестой год страна изнемогает от противоборства с агонизирующей тоталитарной системой — системой социализма с нечеловеческим лицом. Шестой год мы живы лишь борьбой и ожиданием. И если вчера мы узнаём об отставке Генерального прокурора СССР Сухарева, той самой отставке, которую и я с группой народных депутатов требовал еще год назад, разве становится на душе легче от этой, еще одной микропобеды, от этого, еще одного, весьма локального сражения, выигранного ценой таких усилий?
Прокурора Сухарева забудут еще скорей, чем его оппонентов-следователей. Он уйдет в политическое небытие вслед за Лигачевым, Чебриковым, Романовым и другими.
Однако теперь мы знаем: политические мертвецы способны к самовоскрешению. Околевающий дракон в предсмертных судорогах может отравить и уничтожить вокруг себя все живое.
Товарищ, верь!..
Борьба за отмену или изменение 6-й статьи союзной Конституции стала основной для 1989 года.
6-я статья конституционно закрепляла руководящую роль КПСС в жизни нашего общества. Впервые вопрос об отмене идеологической и политической монополии компартии возник в дни выборов народных депутатов СССР. Уже тогда, весной 1989-го, многие кандидаты говорили о необходимости перехода к многопартийной системе, о политической демонополизации и отмене 6-й статьи в ее брежневском виде.
Такое требование содержалось и в моей программе, и это сразу же вызвало неудовольствие партийного аппарата. Мне объявили войну и вели ее до самого дня выборов. Война эта велась жестко и по испытанной десятилетиями схеме: ни в анонимных листовках против меня, отпечатанных райкомами партии, ни в безобразных акциях на встречах с избирателями моя позиция по 6-й статье не комментировалась. Грязь лилась потоком, меня пытались дискредитировать как человека, раскритиковать другие части моей программы, но о 6-й статье — ни слова, ни намека.
Когда стало ясно, что почти все ленинградские партийные функционеры, пустившись в предвыборное плавание, как один затонули (а вернее, были затоплены всеобщим недовольством народа), на апрельском пленуме Ленинградского обкома был поставлен вопрос о цвете партбилетов тех коммунистов, кто высказывался за отмену 6-й статьи.
Скажу честно: я не предполагал, приехав на I Съезд народных депутатов, что вопрос об этой наболевшей статье займет там какое-либо заметное место. Я понимал, что основные усилия надо сосредоточить вокруг формирования новых органов власти, вокруг декрета о власти и утверждения Съезда и Верховного Совета как новых высших органов государственной власти. А значит, приоритетной должна быть борьба за передачу всей власти Советам, а не против 6-й статьи. Да, эти вопросы взаимосвязаны, но первый шаг в передаче всей политической власти Советам мог быть сделан и без отмены идеологической монополии КПСС, что полностью укладывалось в формулу XIX партконференции о разделении функций между государственными и партийными органами. Возникла реальная возможность сделать этот шаг.
То, что было принято на XIX партконференции, по сути — полумера. Государственные органы управляют страной, а партийные вырабатывают идеологию. Но при наличии 6-й статьи рано или поздно такое разделение оказалось бы мнимым. Однако летом 1989-го формула партконференции позволяла сосредоточить все усилия на формировании новых органов власти. В конце концов, все доброе и благое свершается в свой черед!
Мы, депутаты, не должны были допустить, чтобы новые органы власти формировались по старому номенклатурному принципу. В чем-то нам это удалось. Но с каким трудом! А то, что удалось не вполне, как раз и говорит: мы правильно оценили и свои тогдашние силы, и силы партаппарата. Дав парламентский бой именно на этом направлении, мы начали с необходимого — с ограничения всевластия номенклатуры. Рассчитывать на I Съезде на большее было бы политическим авантюризмом. Или наивностью.
Однако вопрос об отмене 6-й статьи на Съезде прозвучал еще до начала съездовских заседаний.
Об этом на встречах депутатов с руководством партии заговорил Андрей Дмитриевич Сахаров.
