Думаю, что Сахаров сам прекрасно понимал: его слово всегда звучит впрок. И именно поэтому говорить об отмене 6-й статьи — надо. Другое дело, когда это состоится. В этом и была постоянная стратегия предложений Андрея Дмитриевича. В этом была политика Сахарова. Он говорил вещи, казавшиеся современникам несвоевременными. Говорил по максимуму. Оттого его идеи не старели назавтра.
Сахарова поддержали те из депутатов, кто вошел потом в Межрегиональную депутатскую группу. Особенно ярким и хлестким было выступление ректора Московского историко-архивного института Юрия Афанасьева. И все же тема 6-й статьи и тема упразднения „авангардной“ роли компартии на Съезде звучала лишь эпизодически. Почему? Да потому, что депутаты и в целом народ не были психологически и политически готовы к такой постановке вопроса. Я знаю людей, далеких от коммунистических воззрений, которые летом 1989-го считали, что отмена 6-й статьи может привести к кровавому хаосу и гражданской войне. Другие на руководящую роль партии смотрели как на нечто само собой разумеющееся. Настолько долго этот тезис вбивался в наши головы, что для изъятия его из общественного сознания нужно было время. Депутаты в своем большинстве выступали с позиций, утвержденных на партконференции: нельзя, чтобы партия вмешивалась в хозяйственные вопросы, вопросы свободного формирования Советов… Дальше этого шли пока лишь единицы. Но и они поминали 6-ю статью только вскользь. Сахарова поддержали, но лишь номинально. Он по-прежнему оставался демократическим лидером и Съезда, и всего народа. Лидером недосягаемым, лидером-идеалистом, идущим слишком далеко впереди.
Как очевидец свидетельствую: предложенная Сахаровым поправка почти не обсуждалась даже в кулуарах. Другими словами, и противники, и сторонники Андрея Дмитриевича отказали этой теме в злободневности.
Сам я говорил на I Съезде об отмене 6-й статьи лишь однажды, выступая в поддержку депутата Оболенского, выдвинувшего себя альтернативой Горбачеву на пост Председателя Верховного Совета. Я обосновывал свою поддержку тем, что Оболенский не состоит в компартии, и тем, что в Конституцию необходимо внести прямое указание: любое место в государственном аппарате может быть занято беспартийным. Я доказывал: в Законе должно быть закреплено правило, отказывающее коммунистам в преимущественном праве занимать государственные посты. Вплоть до поста председателя высшего законодательного органа страны. Разумеется, это требовало внесения изменений в 6-ю статью. Но по соображениям тактики говорить об этом я не стал. Шансов быть услышанным у меня не было, и я говорил об уравнении беспартийных в политических правах с коммунистами. Это могло быть более понятным и более привлекательным для зала. Хотя, если исходить из демократических представлений о функционировании государственной власти, мое предложение должно представляться вполне абсурдном. Как можно в стране, декларировавшей народовластие, говорить об уравнивании позиций и прав большинства с правами и позициями меньшинства, представленного в стране членами компартии? Если этого нет, значит, демократизация и не началась. И естественное положение можно восстановить, только вернув большинству его права осуществления государственной власти.
Все, не исключая самого Оболенского, понимали: избран будет Горбачев. Но речь шла о начале альтернативности, и более 800 депутатов при голосовании высказались за внесение фамилии Оболенского в список претендентов. Да, этого числа было недостаточно, и Горбачев избирался безальтернативно. Но пройдет год, и при выборах Президента СССР и нового Председателя Верховного Совета СССР претендентов будет более чем достаточно.
Итак, более 800 депутатов поддержали своего отважного коллегу.
Это и стало точкой отсчета для объединения депутатов с радикальными взглядами в Межрегиональную депутатскую группу. Идея радикальной демократической фракции в парламенте, высказанная Гавриилом Поповым и Юрием Афанасьевым после этого голосования, обрела плоть. Кстати, это урок и для власти: стоило бы Горбачеву поддержать идею альтернативности и своим авторитетом добиться включения фамилии Оболенского в бюллетень для тайного голосования, формирование межрегиональной, оппозиционной фракции было бы под вопросом.
Идею, высказанную на I Съезде Андреем Сахаровым, поддержали не депутаты, а газеты. По ним легко проследить, как общественное мнение в 1989 году дорастало до этой, в сущности, простой демократической мысли. Сначала отдельные, редкие выступления наиболее радикальных публицистов и политологов в наиболее радикальных ежедневных и еженедельных газетах, потом — требование шахтеров об изменении или отмене 6-й статьи. И главное, формирование Межрегиональной депутатской группы и четкое требование демонополизации власти в ее программных документах. Сахаров стал одним из сопредседателей МДГ, и именно он настоял на том, чтобы включить требование отмены 6-й статьи в программные документы „межрегионалки“.
