Муртаз-мирза забросил за плечо лук, выхватил аркан и пустил жеребца к Хоробриту. Змеевидная петля взметнулась и пала на плечи русича. Сотник мгновенно рванул аркан. Но клинок Хоробрита оказался проворней. В руках Муртаза остался лишь обрывок кожаной верёвки. Он взревел. В несколько прыжков его лошадь приблизилась к русичу, и клинок сотника с размаху опустился на врага. Такой удар обычно разваливает человека надвое. Но замах оказался напрасен. Хоробрита на прежнем месте не оказалось. Выругавшись, Муртаз-мирза с похвальной быстротой метнул в русича джерид. Проведчик едва увернулся. От второго джерида ему не спастись.
И тогда Хоробрит использовал приём, который применял в особо опасных случаях. Он метнулся влево. Муртаз-мирза рванул лошадь в ту же сторону. Но Хоробрит задержал прыжок, и его бросок вправо был великолепен. Ещё прыжок. И проведчик оказался за спиной сотника. Лошадь осела на задние ноги под тяжестью двух седоков. Муртаз-мирза почувствовал, как чужие руки обхватили его словно тисками. Подпруга не выдержала двойной нагрузки и лопнула. Воины рухнули вниз. Нога сотника запуталась в стремени. Жеребец протащил татарина и русича по каменистой дороге, остановился. Седло сползло, и сотник сумел освободить ногу.
Они боролись не на жизнь, а насмерть. Татарин был силён и ловок. Его жёсткие пальцы тянулись к горлу русича, смуглое лицо налилось кровью, волчьи глаза горели злобой. Но Хоробрит сумел опрокинуть его на спину и придавить к земле. Муртаз не мог признать себя побеждённым, выл, изгибался, норовя сбросить противника. Хоробрит, улучив момент, оглушил его ударом булыжника. Сотник потерял сознание. Этого времени хватило, чтобы связать его, Хоробрит с трудом поднялся с земли. В десятке шагов всё ещё билась лошадь Шакала в предсмертных судорогах, а под ней лежал мёртвый Шакал.
Первым делом Хоробрит поймал жеребца, привязал к камню, разыскал в походной сумке Муртаза запасную подпругу, укрепил седло. Подобрал лук, джериды. Обыскал Шакала, нашёл кожаный мешочек с деньгами. Потом то же самое проделал и с сотником. Тот лежал неподвижно, но ресницы закрытых глаз едва заметно вздрагивали. Хоробрит забрал деньги и у Муртаза. Подойдя к водопаду, умылся. Когда вернулся, от него не ускользнуло движение врага, пытавшегося перетереть путы на руках о камень.
— Зря стараешься. — Хоробрит устало присел рядом. — Кончилась твоя погоня. Да и Русь больше не доведётся тебе грабить.
Сотник молчал, следя прищуренными глазами за врагом.
— Как ты узнал, что я в Парвате? — спросил Хоробрит.
— Аллах подсказал верный путь.
— Тогда поблагодари его и за то, что сейчас связанный лежишь.
— Это не его вина. Меня убьёшь?
— Подумаю. Где твои люди?
Муртаз-мирза промолчал. Хоробрит вынул свой клинок, проверил жало. Сотник опустил голову, выдавил:
— Пятеро ждут тебя в Ормузе. Столько же в Камбее и Чауле. Трое в Джуннаре. Есть мои люди в Баку и Шемахе. Тебе всё равно не уйти. Рано или поздно, мстители убьют тебя. Султан Касим, да дарует ему аллах бессмертие, разослал твои приметы во все города. Лучше бы тебе сдаться.
— Чтобы мне отрубили голову?
Сотник помолчал, неуверенно сказал:
— Я бы мог уговорить султана, да будет он всегда любим своими жёнами, чтобы он оставил тебя в живых, взял бы на службу, ты ведь умелый и храбрый воин. Такие люди Касиму нужны. Ты мог бы стать даже тысячником. Если примешь ислам.
— Не старайся, Муртаз-мирза. Я помню, как ты клялся моим родителям, что никуда не сбежишь.
— Не будь дураком! — вскричал сотник. — Тебе на Русь не пробиться! Зачем не веришь? Отпусти меня!
— И опять начнёшь охотиться за мной?
— Не начну, клянусь аллахом!
Хоробрита удивила горячая клятва сотника. В сущности, он не держал зла на этого человека. Даже смерть родителей но вине Муртаза не вызывала за давностью лет прежнего гнева. Видимо, Хоробрит старел. Он тоже убил на своём веку немало, пожалуй, гораздо больше, чем его враг. Но у каждого воина рано или поздно наступает время, когда хочется лишь тишины и покоя.
Сотник быстро сказал:
— Если уж аллах не позволил прикончить тебя в этом ущелье, значит, он запрещает убивать тебя. Я это только сейчас понял.
— Но твоего жеребца я заберу.
— Согласен! — В голосе бывшего врага прозвучала радость.
Хоробрит перерезал путы на руках и ногах сотника. Тот легко поднялся, исподлобья посматривая на русича.
— Прощай, Муртаз-мирза! Помолись своему аллаху, чтобы мы с гобой больше не встретились.
— Помолюсь! — покорно отозвался тот, всё ещё не веря в своё спасение.
Хоробрит вернул ему мешочек с деньгами, оставил саблю и лук. Но без стрел. Подойдя к неподвижному Шакалу, снял с него шапку, вынул из походной сумки платок, которым прикрывают лицо, если застигла песчаная буря. Вскочил на жеребца и пустил его вскачь.
Он опасался, что воротной страже Бидара приказано его задержать. Но в шапке, да ещё прикрытый платком, он стал неузнаваем. Охрана беспрепятственно позволила ему въехать в город. В завийе Хоробрита наверняка ждала засада. Поэтому он отправился к Вараручи.
