Он слегка удивился, когда Хоробрит произнёс надлежащее приветствие на безупречном фарсидском языке, потом на санскрите и вручил ему письмо Ивана, которое ещё в Москве было переведено на фарсидский и арабский языки.
Внимательно прочитав письмо, Махмуд Гаван отложил его, изучающе осмотрел чужеземца, одеждой не отличающегося от мусульман, звучным голосом спросил:
— Ты воин?
— Человек, столь долго пребывающий на чужбине, должен быть воином, великий визирь.
Махмуд Гаван благосклонно кивнул:
— Ты прав. Я уже слышал о тебе. Жаль, не пришлось застать моего казначея в живых. Как ты думаешь, русич, кто его мог убить?
— Не стану скрывать, великий визирь, правду, которую ты знаешь. Его отравили люди Малик Хасана.
— Ты не задумывался, что обвинение может быть клеветой?
— Готов ответить за свои слова перед кем угодно! За день до того, как отправиться в Парват, я убил соглядатая Малик Хасана. Той ночью было совершено нападение на меня. Но в моей комнате поселили приезжего купца, и люди Малик Хасана по неведению отрубили головы ему и его телохранителю. Мне пришлось покинуть завийю и искать безопасное место. Соглядатай последовал за мной. Я поймал его, и он поведал о том, что я уже знал: отравили твоего казначея не жёны Мехмеда-аги, а люди куттовала, подчинённого Малик Хасану. Мои слова могут подтвердить многие.
— Гм. Я вижу, ты достаточно осведомлён о наших делах и способен из них извлекать правильные выводы. Говорят, что со стороны виднее, я согласен с этим утверждением. Скажи, к каким же выводам ты пришёл?
— Они не для посторонних ушей, великий визирь.
— Хорошо. Поговорим об этом в другой раз. Твой государь Иван тебе верит?
— Да, великий визирь.
— Прекрасно. Письма царю Руси я писать не стану. И не потому, что мы не нуждаемся в союзе с далёкой Русией, но потому, что письмо может быть перехвачено и использовано против меня. Когда встретимся в следующий раз, я передам всё, что нужно, на словах. Я полагаю, что большую часть того, что я намереваюсь ответить, ты уже знаешь. Так или не так?
— Так, великий визирь.
— Похвально. У мудрого государя, несомненно, и умные приближённые. Встретимся через три дня. Прощай.
Ну что ж, первая встреча и должна быть такой, то есть оставить много недоговорённого. Иначе беседа продлилась бы слишком долго. А Махмуд Гаван приехал лишь несколько дней назад. Но сегодня же Малик Хасан узнает, что русич был у великого визиря, которого юный султан наградил званием махдума. Это означало, что Хоробрита убить пока не посмеют.
Выйдя из дворца, он смело направился в завийю. Человеку всегда хочется вернуться туда, где с ним произошло нечто знаменательное, пережить вторично ощущение избегнутой опасности. Это возбуждает и не позволяет терять боевого мастерства. Именно это заставило Хоробрита побывать в том переулке, где он обнаружил за своей спиной соглядатая. Или тот был слишком недоверчив и не поверил тем, кого послали убить русича, или слишком догадлив. Как бы там ни было, пронырливый соглядатай представлял опасность, ибо ждал появления ночных стражей, чтобы позвать на помощь. А если бы Хоробрита схватили в отсутствие Махмуда Гавана, то проведчика немедленно бы казнили. К счастью, ночной охраны поблизости не оказалось. Хоробрит оглушил соглядатая, когда тот пришёл в себя, быстренько допросил, а после сломал ему хребет.
Во дворе завийи его встретила Зензюль, ещё более раздобревшая, обрадованно кинулась ему на шею.
— О, любимый, я так переживала за тебя! — И быстро шепнула: — Уходи скорей, тебя здесь ждут стражи...
Но на галерее уже показался хозяин завийи, а с ним вышли четверо рослых воинов. Перс быстро скрылся в своих покоях, а стражи спустились во двор и окружили Хоробрита. Один из них, узколицый, горбоносый, устрашающе шевеля вислыми усами, спросил:
— Ты ходжа Юсуф Хоросани?
— Да, я ходжа Юсуф.
— Ты обвиняешься в убийстве приезжего купца и его телохранителя.
— Но с того случая прошло уже два месяца. Вы что, не могли найти настоящих убийц?
— Вот мы и нашли, — проворчал вислоусый.
— Но убивал купца не я.
— Сейчас мы тебя проводим к куттовалу, он и разберётся.
Хоробрит мысленно усмехнулся. Люди куттовала убили, а куттовал ищет убийц. Конечно, он их не найдёт. Но зато какой удобный предлог свалить вину на чужеземца. Осталось только сделать вид, что он обозлён до крайности и не прочь схватиться со стражами. Хоробрит кинул ладонь на рукоять клинка. Вислоусый был далеко не трус и тоже вынул саблю. Некоторое время они мерили друг друга свирепыми взглядами. Остальные после недолгих колебаний воинственно выпятили груди и обнажили клинки. Конечно, они не знали, с кем хотят схватиться. Хозяин завийи высунулся было из своих покоев, но, обнаружив, что дело принимает дурной оборот, вновь скрылся. Схватку предотвратила Зензюль. Встав между мужчинами, она взмахнула метлой и смело заявила:
— Эй, вы, храбрецы, не хотите ли сразиться с женщиной? Я готова! Метла против сабли!
— Отойди, Зензюль! — проворчал вислоусый. — Ступай к себе. Я скоро приду, и тогда мы с тобой сразимся, ха-ха, в постели! Уверен, тогда ты покажешь спину!
