– Мы говорили о Печати Сулеймана, – доброжелательно подсказал Рами. – Талисман, обладающий силой контролировать джиннов.
Воспоминания мгновенно хлынули назад в голову. Фатима видела, как слова на странице вновь обретали форму. И появился символ. Она едва не вскочила со стула.
– Что произошло? – прошептала Хадия, выглядевшая словно тоже готова вскочить на ноги.
– Пейте чай, – сказала им Тсега, ободряюще взмахнув рукой. – Листы, из которых он заварен, успокаивают. Вам это понадобится для того, что последует дальше.
Фатима пила маленькими глотками, поскольку чай оказался довольно горьким – с пряным вкусом. Но теперь она обнаружила, что практически вливает напиток в горло. Закончив чашку, она пристально посмотрела на книготорговца:
– Объясните.
Коротышка откинулся на спинку стула, тщательно подбирая слова, прежде чем заговорить.
– Знаете, аль-Джахиза называют Хозяином Джиннов. Но это неправильный титул. Он его никогда не использовал. Его наделили этим прозванием после того, как аль-Джахиз исчез – часть мифов и легенд, которые крутятся вокруг него. – Он помахал рукой, словно отгоняя эти истории. – На самом деле аль-Джахиз известен своей ненавистью к рабству. Он и сам когда-то был рабом и проповедовал против этой практики на каждом углу. Так что я не верю, что у него было кольцо, которое лишало джиннов свободной воли. По сути, это превращало бы их в рабов.
– Но вы сказали, что кольцо Сулейману передал сам Аллах, – возразила Хадия.
– Так говорят сказки, – выставил перед собой ладони Рами. – Иногда кольцо даруют за его мудрость. В других вариантах, чтобы сковать и наказать непокорных джиннов. Но позже перстень превратился в талисман, управляющий всеми джиннами. Не слишком-то это честно или справедливо. Уверен, джинны могут рассказать собственную версию событий. Кто знает, был ли Сулейман его первым владельцем. Или это гораздо более древний предмет, возможно, даже не из этого мира. Какой бы ни была правда, на месте современных вернувшихся джиннов захотел бы я, чтобы кто-либо знал о кольце, которое может дать надо мной власть? Которое снова превратит меня в раба?
– Вы хотите сказать, что кто-то создал магию, заклинание, которое всех заставляет забыть о Печати Сулеймана? – недоверчиво уставилась на него Фатима.
– Не просто забыть, – поправила Тсега. – Скрыть содержимое книг от наших глаз. Вычеркнуть из наших историй. – Она постучала себя по виску. – Заставить знание ускользнуть от наших разумов.
– Все наши книги, – добавил ее муж. – Все наши сочинения. Везде, где упоминается Печать Сулеймана, становится трудно читать. Остаются пробелы, о которых мы даже не подозреваем. Вы понимаете, о чем я говорю? Эта магия не просто скрывает правду, она заставляет нас принять ее отсутствие! Тишину! Она принуждает наши разумы работать над тем, чтобы эти пробелы обрели смысл.
Фатима посмотрела на Хадию, которая выглядела такой же ошарашенной. Чтобы добиться подобного результата, необходима умопомрачительная магия. Она противоречила самой концепции волшебства, как они его понимали. Из-за нее министерство и все его исследования выглядели детским баловством перед лицом сил, не подвластных разумению.
– Но как вы об этом узнали? – спросила она книготорговца. – Как вы это увидели?
– Я очень любопытный человек. – Он самодовольно улыбнулся. – Из-за этого я не раз попадал в неприятности. Но есть и свои плюсы. Когда я столкнулся с этими пробелами, они меня раздражали. Словно тишина, которую они пытались создать, была слишком громкой.
– Он просто упрямец, – ворчливо возразила Тсега. – Каменная башка.
Рами проигнорировал жену и продолжил:
– Я возвращался к чтению страницы опять и опять, ощущая, что я что-то упустил. И в один прекрасный день я кое-что заметил. Оказалось, что у магии есть собственные пробелы – области, которые не могут учесть каждый мозг. Стоило мне один раз пробиться сквозь заклинание, это было лишь делом времени, пока я не смог прочитать текст полностью.
– Почему вы не сообщили в министерство? – возмутилась Хадия. – Мы должны знать такие вещи!
– Рассказать министерству о чародействе, достаточно могущественном, чтобы одурачить весь мир? – Рами поднял брови. – И что произойдет, когда сотворившее эту всемогущую магию существо обо мне узнает? Я сказал, что я любопытный, а не самоубийца!
– Но вы все-таки рассказали кое-кому из министерства, – сказала Фатима. – Загросу.
– Моему другу, – подтвердил Рами. – И собрату-книголюбу. Разумеется, если кто и мог знать об этом заклинании, я был уверен, что это он. – Он нахмурился. – Но когда я спросил, Загрос повел себя… странно. Словно дело было не в том, что он не хотел мне сказать, но…
– …не мог, – закончила Фатима. Вот почему Загрос послал их сюда. Книготорговец был единственным, кто мог им об этом рассказать.
– Думаю, на джиннов магия действует иначе, – задумался Рами. – Они вроде как знают, но рассказать не могут. Их языки скованы.
– Стоило нам перестать говорить о печати, как мы о ней забыли. Это случится снова?
