В дело вмешалось начальство, привлекая агентов даже из Александрии. Теперь это переросло в облаву. Выяснить, где самозванец нанесет новый удар. Проверить каждое свидетельство. Задержать любого причастного. Зацепки, которые они с Хадией накопали, расследование вокруг смерти лорда Уортингтона – почти все это было заброшено.
– Будто их даже не заботит расследование дела, – проворчала она.
– Самозванец признался в преступлении, – сказала Сити. – Добавил к списку подрыв.
– Но ведь мотива нет!
– Мне казалось, мы просто остановимся на «душевнобольном преступнике»?
– Мы были так близко. – Фатима выругалась про себя. – Я чувствую. Александр Уортингтон. Он как-то причастен!
– Никто тебе не даст тронуть Александра Уортингтона, – покачала головой Сити. – Во всяком случае, не накануне королевского мирного саммита. Который устроил его отец. Будет скандал. И без обид, но не то чтобы у тебя было много доказательств.
Фатима вздохнула в изнеможении. Не от недостатка сна, но от досады. Сити была права. Начальство приказало держаться подальше от Уортингтонов. Не задавать вопросов их окружению, не предпринимать действий, которые могут доставить им неудобство. Они не могли даже затребовать деловую документацию. Асим получил похожие приказы. Найти самозванца и убедиться, чтобы королевский саммит прошел как по маслу, было высшим приоритетом. Даже ее с Хадией назначили в охрану на ночь приема в попытке сделать дворец неприступной крепостью.
– Я говорила, что он взял из хранилища, – прошептала Фатима. – Ты лучше других знаешь, что это может означать.
Только они вдвоем видели запуск Часов. Механизм построил падший ангел по имени Творец – основываясь на Теории пересекающихся сфер, той самой, которую аль-Джахиз использовал, чтобы открыть портал в Каф сорок лет назад. С помощью кровавой магии ангел отворил дверь в некое адское измерение – часть безумного плана по чистке человечества и нового начала. Им с Сити чудом удалось его остановить, закрыть портал и запечатать кошмарное приспособление.
Она все это объяснила вышестоящим в министерстве, умоляла серьезно отнестись к угрозе Часов в руках самозванца. Амир ее поддержал. Но от их опасений отмахнулись. Они считали, что ни один безумец и самозванец не сумеет восстановить работу ангела. Фатима не сомневалась, что многие не верили в ее свидетельство о том, на что способен механизм. Все это сводило ее с ума.
– Надвигается тьма.
Сити посмотрела на город, понимая, что она говорит не о ночи.
– Все храмы тревожатся насчет этих джахизитов.
Услышав термин, придуманный газетами для последователей самозванца, Фатима закатила глаза. Вряд ли их было много. Большинство каирцев для этого слишком здраво мыслили. Скорее всего, меньше тысячи. Но чтобы сеять хаос, громкое и целеустремленное меньшинство – это все, что нужно.
– Те зажигательные бомбы прошлой ночью в магазине эфирных приборов, – продолжила Сити. – Он принадлежал Храму Осириса. Верховный жрец спасся только благодаря тому, что вмешалась одна из Сорока леопардиц – прогнала джахизитов.
Фатима удивилась ее словам, учитывая их стычку с Сорока леопардицами в эль-Карафе.
– Выходит, теперь леди-разбойницы на нашей стороне?
– Радуйся, что хоть кто-то, – игриво заметила Сити. Ее голос стал серьезнее. – Прошлой ночью разбили окно в лавке Мериры. Но мне кажется, это был случайный вандализм, а не нападение на Хатор. Нам нужно соблюдать осторожность.
Фатима вспомнила их спор о том, стоит ли храмам выходить на публику. Она решила промолчать.
– Знаешь, все это может развалиться. Весь город. Разлезться, как дешевый костюм.
Сити хрипло рассмеялась.
– Будто ты что-то знаешь о дешевых костюмах. – Она крепко обняла Фатиму. – Что бы ни случилось, мы справимся. У нас уже получалось. Теперь пойдем спать. Отказ в качестве ответа не принимается.
На этот раз Фатима позволила отвести себя в кровать. Свернувшись рядом с Сити, она сделал глубокий вдох, впитывая запах любовницы, и наконец погрузилась в сон. Теперь ее сны были приятными, даже умиротворяющими. Она пыталась за них держаться как можно дольше.
Саммит состоялся на следующей неделе.
В среду.
Королевский дворец был настоящим чудом своего времени: синтез персидского, андалузского, османского и неофараонского стилей. Его построили для нынешнего монарха – тот взошел на трон во время национальных потрясений после исчезновения аль-Джахиза. Его предшественника, того самого Хедива, что пытался арестовать суданского мистика, сместили по требованию британцев. Они приказали новому королю осудить национальное движение и все «суеверные» рассказы о джиннах на улицах Каира.
