– Дайте людям заменить нас роботами, – фыркнул румяный мужчина, говоривший на английском, – и в тот же год эти подлецы будут призывать к их свержению!
– Думаете, у них еще хуже получится? – Амина повернулась к новому собеседнику, поднимая бровь.
– Мы, во всяком случае, разделяем с простолюдинами мышцы, кости, сердце, кровь и страсть. Не то что холодная бесчувственная воля машин.
– И все же вот они мы, – задумчиво произнесла Амина. – Решаем, будем ли мы отправлять этих людей на войну – терять их мышцы, кости, сердце и кровь. Возможно, нам бы нужно поменьше страсти и побольше холодной и бесчувственной воли.
– Разве я не говорил, что прекрасный пол скоро опередит нас в политике и философии? – обратился мужчина к своим спутникам, поднимая кустистую бровь. – Попомните мои слова, наши дни сочтены! – Он повернулся назад и добродушно продолжил: – Мои извинения, леди, мы подслушали ваш комментарий и решили обсудить этот вопрос. – Он с неловкостью посмотрел на кариина, затем снова вернулся к Амине. – Позвольте спросить, вы случайно не принцесса Тукулера?
– Тукулера больше не существует, – ответила Амина. – Но я внучка империи.
Глаза Фатимы расширились. Принцесса Тукулера! Перед ней стояла внучка аль-Хаджа Омара Тала, странствующего западноафриканского мистика, который предсказал второе пришествие аль-Джахиза! Он вернулся, чтобы завоевать свою родину в самопровозглашенном джихаде, пока соседние государства не объединились, чтобы его остановить. Тукулер не пережил своего основателя. Остатки империи объединились в конфедерацию халифатов, которые, вместе с Сокото[75] и с помощью джиннов, отбросили европейские армии. Омар Тал оставил сложное наследие, мягко говоря. Однако его потомков чуть не боготворили.
– Позвольте представиться, – сказал англичанин. – Я лорд Аттенборо, представитель Его Величества. Это – президент Франции Пуанкаре. – Он указал на невысокого мужчину в черном костюме. – А этот большой хмурый тип – генерал Жилинский, представитель Его Превосходительства из России.
– Разрешите осведомиться, мадам, – сердечно спросил Пуанкаре, – о цели вашего присутствия? Западные суданские халифаты вряд ли пожелают вмешиваться в любой конфликт, разворачивающийся в далекой Европе.
– У конфликтов есть привычка распространяться – как огонь в лесу. – Амина вернула дипломатичную улыбку. – Халифатам бы не хотелось, чтобы какие-то… шальные угли попали к нам.
Фатима проанализировала ее слова. Как Англия, так и Франция потерпели поражение в своих попытках захватить ее родину. Теперь французы пытались подавить восстания на алжирских территориях, и ни для кого не было секретом, что халифаты открыто поддерживали движение за независимость. Если начнется война, она охватит и колонии. Воистину шальные угли.
– Значит, давайте надеяться, – сказал Жилинский, – что мы найдем способ разрешить наши разногласия, не выходя на поле боя. Мне не доставляет никакого удовольствия посылать кавалерию на помощь нашим французским друзьям в их борьбе с колдовством халифата.
– Что такое? – вмешался голос. – Яков, ты опять о своей кавалерии?
В несколько широких шагов к ним присоединился мужчина в увешанном медалями белом военном костюме с белыми же эполетами. Если бы сегодня провели соревнование на количество наград, он бы с легкостью победил. Он был ниже остальных мужчин. Но его напористость с лихвой компенсировала рост.
Но ничто из этого Фатиму не заинтересовало. Ни каштановые усы мужчины, закрученные на концах, как у ее дядюшек. Ни стайка людей, следовавших за ним по пятам, как верные прислужники. Что ее поразило, так это существо, сидящее у него на плече: низкорослое и коренастое, с темно-зеленой кожей, носом-карандашом и длинными заостренными ушами. Одетое в подражание мужчине – вплоть до медалей, – оно походило на уродливую куклу. В этот момент название существа пришло в голову само собой. Гоблин. Кариин рядом с ними издал низкое шипение.
Голубые глаза мужчины охватили их всех одним взглядом, а затем он повернулся к Амине:
– Эти мужчины наскучивают вам разговорами, фрау? Они так и дальше могут продолжать. – В его английском слышался германский акцент, что неудивительно, учитывая гоблина. Сейчас глаза на маленьком морщинистом лице существа были закрыты. Насколько помнила Фатима, они спали большую часть времени, когда находились в этом мире.
Лицо французского президента напряглось от этой колкости, а у русского генерала и вовсе окаменело. Только Аттенборо оставался невозмутимым. Он поклонился германцу.
– Мадам Амина, позвольте представить Его Превосходительство Вильгельма II, кайзера Германской империи и Пруссии.
