Пусть это было правдой, Османская империя оказалась в жалком положении. Возвращение джиннов не оделило их теми же дарами, что Египет. Они слишком широко раскинулись по нескольким континентам, с подданными, что не хранили верность султану. Националисты устраивали бунты в каждом ее уголке, претендуя на суверенитет, опираясь на собственные магические традиции. Тем временем Британия и Франция отказывались возвращать территории, насильно уступленные почти столетие назад. Русские, не скрываясь, поощряли движения за независимость на Востоке. Сохранение империи было невозможным, но никто не хотел видеть окончательного ее краха. Египет старался избежать полного хаоса.
– То, как они заставили вас признать независимость армян, было одним из таких приемлемых решений? – спросил самозванец султана. – Что в результате? Другие части империи, поверившие, что у них тоже получится? Верящие, что если будут сражаться, Египет появится и предоставит… приемлемое решение?
Лицо султана потемнело, и он повернулся к королю:
– Вы обещали, что признание независимости смягчит недовольство. Покажет, что с империей можно договориться. Теперь каждый националист недоволен государством, а народ перешептывается о моей слабости. – Смелое признание – хотя все здесь и без того об этом знали. Интриги и заговоры против султана ни для кого не были тайной. – Но когда мы зовем вас помочь на Балканах, вы говорите, что не можете прийти. Вы говорите, что этот конфликт вне сферы влияния Египта.
– Вот теперь разговор стал интересным! – хлопнул в ладоши кайзер.
Фатима почувствовала руку Амины на своем плече, принцесса придвинулась ближе и прошептала:
– Он настроит их друг против друга! Как змея, запущенная в дом! Остановите его!
Она не понимала, насколько это будет трудно устроить. Как многие здесь только искали причину, чтобы вцепиться друг другу в горло.
Прежде чем король успел возразить, в разговор вступил французский президент:
– Признаю, созыв этого мирного саммита и нам показался странным, учитывая, что Египет поддерживает беспорядки в Константине и Алжире. Может, вы и не посылали войска или оружие, но ваши джинны там. Они оказывают поддержку повстанцам вместе с местными джиннами, а Египет не предпринимает ничего, чтобы их остановить.
Король, похоже, был уже готов вскипеть от этой череды претензий, так что вместо него ответила королева:
– Президент Пуанкаре, – сказала она с величавым изяществом, которое противоречило ее происхождению, – неужели вы считаете, что мы отвечаем за каждого джинна в Египте? Многие из них не признают границ на человеческих картах, поскольку ходят по этой земле многие столетия.
– Ваше Высочество знает о джиннах больше, чем я, – низко поклонился Пуанкаре. – И все же, как Египет может претендовать на место посредника в мирных переговорах между государствами, если ваша страна не способна контролировать собственных граждан?
Самозванец наблюдал молча – словно ассасин, что уже вонзил кинжал и теперь ждал, когда хлынет кровь. Фатима ни на секунду не сводила с него глаз.
– Мне, к примеру, – размышлял Вильгельм, – кажется любопытным, что Египет так великодушен в попытках установить мир, но так скуп на свои чудеса. – Иностранные послы вновь загудели. – Германии пришлось прокладывать собственный путь. Ведь Египет отказался делиться своими секретами. Ладно, это не совсем правда, так ведь? Похоже, некоторые нации достойнее других. Яков! Как там новые газопроводы? И я слышал, скоро у вас будет новая верфь для дирижаблей?
– Не ваше дело, что мы делаем и с кем. – Жилинский ответил твердым взглядом.
– Это программы развития, – объяснил египетский премьер-министр, достаточно громко, чтобы его услышали все. – Они не включают технику, которая может предоставить одной стране преимущество над другими. Египет придерживается нейтралитета.
– Что, в таком случае, насчет ваших действий в Армении? – надавил султан.
– То же самое, Ваше Императорское Величество, – ответил премьер-министр. – Уверяю вас.
– Уверения, – повторил Вильгельм, приглаживая усы. – Мне бы не хотелось в один прекрасный день поднять голову и обнаружить над Балканами флот боевых дирижаблей, украшенных прекрасными русскими гербами, который прилетел помочь своим славянским кузенам. – Его тон стал острым, как клинок, чуть выдвинутый из ножен. – Было бы печально, если бы Германии пришлось помочь нашему другу султану и расстрелять этот флот. Даже такой прекрасный.
– Только если хотите увидеть миллион русских солдат, марширующих на Берлин, чтобы отомстить за родину! – оскалился Жилинский.
Взгляд Фатимы привлекло внезапное движение. Гоблин на плече кайзера зашевелился и проснулся. Он открыл тусклые желтые глаза и широко зевнул, обнажая острые клыки. Устроившись поудобнее, он повернулся к русскому генералу и скрипучим голосом заговорил:
