Я не привыкла получать комплименты, поэтому не нашлась, что ответить, но мне приятно было это слышать. Похоже, я начала понимать, зачем другие девчонки тратили столько усилий на поиск идеального наряда. В красивом платье я почувствовала себя привлекательной. Покрутившись перед зеркалом, я решила махнуть рукой на стоимость и заказать это платье, потому что оно по-настоящему мне понравилось, а такое случилось со мной впервые.
- Я его беру, - сказала я модистке.
Та просияла, а Инджи почему-то выглядела разочарованной. Неужели, ее задел отказ от того варианта, который она предложила?
- Ты был резок и груб, - сказала я Алмазу, когда мы вышли на улицу, - Инджи обиделась на твои замечания, а, вдобавок ко всему, я не выбрала платье, которое она помогала визуализировать.
- Ты так ничего и не поняла? - хмыкнул Алмаз.
- Что ты имеешь в виду?
- То платье стало бы самым нелепым нарядом выпускного вечера.
- Неужели? По правде сказать, я в этом ничего не понимаю.
- Что-то мне подсказывает, что тебе намерено помогли сделать столь несуразный выбор.
Если он прав, значит - это вовсе не случайность, что меня пригласили на примерку. Видимо, Инджи со звездной троицей решили посмеяться над моим умением выбирать одежду. Неужели им еще не надоело доставать меня из-за происхождения? Я ведь никогда не претендовала на роль аристократки. Чем я перед ними провинилась? Тем, что девочке из бедной семьи тоже захотелось иметь доступ к магии?
Мы вернулись домой. Я взяла учебник, чтобы почитать о предстоящем ритуале, укуталась в плед и заняла свое любимое место в кресле. Но настроения заниматься не было, поэтому я задумчиво смотрела в окно, пытаясь понять мотивы людей, которые все эти годы при каждом удобном случае не упускали возможности сделать мне больно. На улице завывала метель, и снег бился о стекло. То и дело возле окна проносились стайки волшебных светящихся мотыльков, но их уносило в темноту порывами ветра.
Алмаз сидел за столом, подперев голову рукой. Придвинув к себе свечу, он читал, склонившись над томиком восточной поэзии, который я, по его просьбе, взяла в библиотеке. По дороге домой я из любопытства попробовала прочитать несколько страниц, но ничего не поняла. Но Алмаз не жаловался. Судя по тому, как внимательно он читал, не замечая ничего вокруг себя, ему нравилась поэзия.
- Что-то ты не выглядишь так, будто с нетерпением ждёшь выпускного бала, - вдруг сказал Алмаз, оторвавшись от книги.
- Я и не собиралась на него идти.
- Это еще почему?
- Не люблю шумные вечеринки.
- Что же заставило тебя изменить решение?
- Инджи вынудила пообещать, что я приду.
- В обмен на что? - резко спросил он, захлопнув книгу.
- Не важно, я только появлюсь там и сразу уйду.
- Не сомневаюсь, что Инжи это только обрадует. Так дело не пойдет. Вот представь, ты в прекрасном платье, вокруг праздничная атмосфера, музыка вальса, тебя приглашает на танец галантный кавалер.
- И потом его уносят на носилках.
- Это еще почему?
- Потому что я не умею танцевать и отдавлю ему все ноги.
- Это легко исправить, - с этими словами он поднялся из-за стола, взял меня за руку и вывел на середину комнаты.
Я попыталась освободиться, но Алмаз притянул меня к себе и положил руку мне на плечо. В его взгляде читалась решимость, предвкушение танца и что-то ещё. Он придержал меня за спину, сделал шаг в сторону и увлек за собой, подталкивая к тому, чтобы я повторила движение. Я не уследила за тем, в какую сторону шагать, и ноги предательски запутались.
- Раз. Шаг назад левой, - терпеливо повторил он, - два. Шаг в сторону правой. Три... - Алмаз показывал направление, а я только успевала переставлять ноги.
- Раз, два, три… - повторял он, сглаживая мои промахи и выравнивая темп, с которого я постоянно сбивалась.
Пространства для маневра в квартире было преступно мало, но, несмотря на это, меня захватил ритм плавного танца. Сердце забилось быстрее, и на секунду я даже представила себя танцующей на балу. Почему-то я вдруг подумала, что не страшно совершить промах и даже быть осмеянной. Алмаз не обращал внимания на подобные вещи, и мне, болезненно воспринимающей намеки на собственное несовершенство, с ним было легче их переносить, как будто они наталкивались на непробиваемую броню, слабели и уже не имели того значения, которое я им придавала.
Хотелось, чтобы в моей жизни было больше таких спокойных вечеров. Мне нравилось танцевать, нравился новый Алмаз, который был внимателен и дружелюбен со мной и защищал мои интересы перед Инджи. Алмаз, который до сих пор оберегает леди Сольвейг от встречи со мной. Стоило вспомнить об этом, и волшебство уютного вечера развеялось.
- Пойду прогуляюсь, - сказала я, отстранившись.
У меня было одно дело, которое нужно провернуть без его ведома. Фраза Инджи о том, что у леди Сольвейг вызовет любопытство новая хозяйка ее резервуара, навела меня на идею, что можно написать ей письмо. Конечно, не факт, что она заметит мое послание, но попытаться все же стоило. А Алмазу совсем не обязательно об этом знать.
