Второй неожиданностью было то, что столовых приборов слуга положил возле лорда Ильнара намного меньше, чем возле леди Сольвейг. У Алмаза оказалось такое же количество, что и у леди Сольвейг, а у Шафран был набор попроще. Слуга спросил меня, какой вариант я предпочитаю. Я сказала, что достаточно будет вилки, ложки и ножа, чем вызвала одобрительную улыбку хозяина дома.
- Вот видите, миледи, в кой-то веке в нашем лагере перевес, - сказал лорд Ильнар, шутливо торжествующим взглядом глядя на супругу.
- Я, как и вы, считаю, что для трапезы достаточно трех приборов, - пояснил хозяин, обращаясь ко мне, - но наши гости и супруга не в состоянии расправиться с едой без дополнительных вилок и ножей. Я сказал миледи, что в своем доме буду трапезничать, как мне удобно, но, чтобы не стеснять гостей, мы сошлись на том, что каждый выбирает, что ему по душе. Мы с Шафран, чаще всего, остаемся в меньшинстве и достопочтенные гости нас держат за дикарей, хоть и никогда не осмелятся произнести это вслух.
- Тогда вам придется принять меня в свой лагерь дикарей, - улыбнулась я, глядя на лорда Ильнара, - мне еще не приходилось общаться с ментальщиками в неформальной обстановке, - продолжила я, обратившись к леди Сольвейг, чтобы сменить тему разговора, - не могли бы вы продемонстрировать, как работает ваша магия?
Она улыбнулась, но ничего показывать не стала. Я смутилась, подумав, что сказала что-то не то, как вдруг заметила, что двое слуг, которые принесли блюда из кухни застыли возле стола в странных позах. Присмотревшись к ним, я заметила, что они не моргали и не шевелились.
- А что это с ними? - спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
- О, видимо вам и правда не приходилось близко общаться с ментальщиками, - усмехнулся лорд Ильнар, - моя дорогая супруга "заморозила" их, не буквально, конечно.
- Заморозка удобная штука, если нужно посекретничать, чтобы лишний раз не просить прислугу выйти. Главное продолжить с того же момента, на котором мы остановились, и не менять положение в пространстве, тогда они ничего не заметят. Жаль, что на резервуаров это не действует, - леди Сольвейг бросила быстрый взгляд на Шафран. Впервые за вечер в ее тоне проскользнула неприязнь.
- Дорогая, сколько раз тебя просить не сравнивать резервуаров с прислугой, они наши помощники, и практически члены семьи, - нахмурил брови лорд Ильнар.
- “Заморозка” действует всего пару минут, сейчас они “оттают”, - предупредила леди Сольвейг, пропустив реплику мужа мимо ушей.
За ужином Алмаз беседовал с супругами Ёнссонами самым оживленным образом, а я по большей части отмалчивалась. Разговор преимущественно шел о вещах, которые были мне непонятны и неизвестны: философии и о политике, и делах богатых семейств. Алмаз так хорошо вписывался в этот круг общения, что в какой-то момент мне стало жаль, что он оказался вырванным из своей среды.
После ужина мы переместились в гостиную. Шафран, которая за весь вечер не проронила ни слова, сидела в другом конце комнаты у окна и вышивала. Хозяева усадили нас с на диван возле камина, а сами сели напротив.
Лорд Ильнар подозвал слугу и дал ему какое-то распоряжение. Через несколько минут тот принес гитару, чему не очень-то обрадовалась леди Сольвейг. Может, она считала, что гитара - не достаточно аристократичный музыкальный инструмент. Не было сомнений в том, что хозяин сделал это, чтобы развлечь меня. Ведь на Юге посиделки с гитарой после трудового дня были частью повседневной жизни. Я вспомнила звук перебора струн в ночной прохладе, россыпь звезд над головой и пламя костра, мерцающее в темноте.
- Не желаете ли сыграть что-нибудь для нас? - спросил лорд Ильнар.
- Я ничего не смыслю в музыке, но люблю слушать, - ответила я.
Шафран отложила в сторону вышивание, встала и подошла к нам.
- Вы позволите? - она потянулась к инструменту, и лорд Ильнар отдал ей гитару.
Одарив хозяина благодарной улыбкой, Шафран устроилась на свободном диване, перебирая пальцами струны и проникновенным голосом запела грустную песню. Я сразу узнала эту мелодию, у нас его называли романс несчастной возлюбленной. Девушка, от лица которой шло повествование в песне, просила снять цепи с ее сердца и позволить ей уйти. Она винила себя за то, что находится во власти любовных чар, словно под гипнозом. Но у нее нет никаких шансов, так как она глубоко безразлична этому мужчине. Ее жизнь превратилась в ад, потому что он не замечает ее, словно она для него пустое место.
“Поэтому, пожалуйста, сними цепи с моего сердца, позволь мне уйти”, - пела Шафран.
Алмаз смотрел в окно. Видимо, он не любил песни под гитару, потому что как только Шафран запела, он предпочел удалиться в дальний конец комнаты. Лорд Ильнар задумчиво смотрел на огонь.
- Вам понравилось? - спросил у меня лорд Ильнар, как только Шафран закончила петь.
- Красивый романс, - неопределенно ответила я, - впервые я услышала эту песню, когда была еще ребенком.
