– Он останется в Англии и будет поддерживать Стефана на своих землях. – Де Мелан пожал плечами. – Так разумнее всего.
Матильда с огромным удовольствием вздернула бы его на виселице, однако понимала: да, в его словах есть смысл. Она злилась на то, что приехал он к ней только после того, как Жоффруа прислал подкрепление. Люди могли подумать, что де Мелан ставит Жоффруа выше ее. Тем не менее, если она разберется сейчас с де Меланом, ее войска смогут без помех заняться епископом Винчестерским – вероятность конфликта с ним крайне высока. Галеран тоже все это знал; Матильда читала это в его глазах и ненавидела его еще сильнее, потому что он не проиграет ни при каких обстоятельствах.
– Хорошо, – произнесла она. – На таких условиях я согласна принять вас в число моих вассалов. Очень жаль, что вы не привезли с собой брата, но нельзя требовать от вас слишком многого.
Де Мелан поклонился.
– Вы правы, госпожа, – ехидно сказал он, – нельзя.
Когда де Мелан удалился, Матильда вернулась в свои покои, чтобы снять корону и переодеться в менее нарядное платье. Она не пригласила де Мелана остаться при ее дворе, тем самым вынудив его тронуться в обратный путь в разгар грозы. Пусть он промокнет и простудится.
На мгновение она прижала руки к лицу.
За окном громыхал гром, но его раскаты уже удалялись на запад, и в комнату потекли запахи освеженной зелени. Казалось, у нее есть повод для оптимизма, но все дается с таким трудом, все так неоднозначно. Матильду охватила усталость, она думала, что если уснет сейчас, то проспит неделю. Заставив себя сосредоточиться, она принялась за чтение писем, ждущих ее внимания. Одно из них было написано Аделизой. Мачеха сообщала, что ее супруг все время проводит в своих владениях и приходит в себя после Линкольна, так как поражение повергло его в глубокое уныние. К супруге Стефана он не присоединился, но и присягать Матильде не имел намерения, хотя, выражала Аделиза надежду, со временем это может произойти. Пока же они с Виллом занимаются семьей и богоугодными учреждениями, потому что в эти дни благодеяния и сострадание особенно востребованы.
Матильда с кислым видом отложила письмо. Аделиза делает что может, это понятно, но так же понятно, что из тех краев не стоит ждать иной помощи, кроме молитвы, а она надеялась на куда большее. Сама в настроении помолиться, Матильда призвала своих дам и отправилась в церковь при замке. Вдруг Господь сегодня будет восприимчив к ее просьбам.
А там уже находился Бриан Фицконт. Стоя на коленях перед алтарем, он уткнулся лбом в сомкнутые кулаки и шевелил губами в страстном шепоте. Матильда остановилась в дверях, не зная, развернуться или идти вперед, но тот поднял голову, словно почувствовал ее.
– Госпожа, – он говорил хрипло, и глаза его были подозрительно влажными, – я оставлю вас наедине с Богом.
– Нет, – поторопилась Матильда остановить его. – Я прервала вашу молитву. К тому же дом Господа открыт для всех.
Она подошла и прикоснулась к его руке. Бриан замер в нерешительности, но, когда императрица тоже опустилась на колени перед алтарем, опять склонил голову. Матильда гадала, что вызвало у него такой всплеск эмоций, но спрашивать об этом не хотела – знала, что не следует этого делать, а по собственной инициативе Бриан вряд ли станет делиться переживаниями.
Чуть позднее она поднялась и поставила свечу. Он последовал ее примеру, и несколько секунд они стояли бок о бок, связанные пламенем, пока Бриан зажигал свою свечу от ее, уже горящей. Его рука слегка дрогнула, и воск закапал маленькими прозрачными кружками, которые быстро остыли и потускнели на железной подставке.
– Я получила известие от Аделизы, – сказала Матильда. – Д’Обиньи отказывается перейти к нам, но она надеется, что какое-то время сможет удержать его и от борьбы за Стефана.
Бриан нахмурился:
– Я ведь мог захватить его в плен, но не посчитал его угрозой.
– Выкуп нам бы не помешал, – заметила Матильда с неудовольствием в голосе.
– Пожалуй. Но в тот день мне хватило сражений и кровопролития. – Он помрачнел. – Я…
Они вместе обернулись на звук быстрых шагов – в церковь чуть не бегом ворвался Роберт в сопровождении Майлса Фицуолтера и Джона Фиц-Гилберта. Сердце Матильды учащенно забилось: еще до того, как бароны открыли рот, она знала, что вести скверные.
– Это Винчестер, – угрюмо объявил Майлс. – Епископ предал нас и осаждает Винчестерский замок.
Матильда не сразу смогла осознать сказанное, но как только слова обрели смысл, она пришла в бешенство. Епископ Винчестерский сам передал ей замок менее трех месяцев назад и при этом обещал свою неустанную помощь в ее борьбе за трон.
– Как он смеет!
– Никогда епископ не имел намерения служить вам, не получая взамен власти, – пробурчал Роберт. – И совершенно ясно, что он затеял: пытается занять замок, чтобы потом с его помощью выторговать себе снова расположение жены Стефана.
– Тогда мы должны поехать туда и остановить его! – воскликнула Матильда. Теперь к ее гневу примешивалось нетерпение. – Идите, соберите всех, кого только можно, да поспешите!
