Свое убранство Матильда завершила, надев любимую корону с золотыми цветами, привезенную из Германии. Затем, в окружении придворных дам и приближенных, рыцарей и лакеев, она покинула покои и проследовала в тронный зал Вестминстерского замка. Его построил более сорока лет назад ее дядя король Вильгельм Рыжий, взяв за основу существующее в то время строение. Это помещение длиной свыше двухсот сорока шагов – самое большое в христианском мире, однако дядя жаловался, что для тронного зала оно недостаточно велико. Матильда помнила, как в детстве бегала между колоннами и дивилась разнообразной резьбе на деревянных стенах. Там она играла в прятки с братом и прыгала через веревочку с подружками, чьи имена давно стерлись из ее памяти. Позднее, вернувшись из Германии, она сидела здесь рядом с отцом на пиру, устроенном в ее честь. Но впервые в жизни Матильда входила в этот зал как хозяйка Англии и королева, пусть еще не коронованная официально.
Зашуршала ткань, забренчали украшения – перед ней стали склоняться люди.
Она приняла их поклонение как должное, но не заметила среди всей этой шелковой пышности и золотого блеска роскошной рясы епископа Винчестерского, хотя города Бат, Или и Лондон были представлены.
– Похоже, милорд Винчестер все еще дуется, – пробормотал Бриан ей на ухо, когда помогал взойти на помост и сесть на трон. – Говорят, его сегодня вообще не видели.
Губы Матильды сжались в тонкую полоску. У нее с кузеном состоялся долгий неприятный разговор из-за ее решения отдать капитул Дарема кандидату ее дяди Давида, Уильяму Комину. Епископ Генрих не одобрял ее выбор и сердито напоминал, что она обещала отдать в его ведение все вопросы, касающиеся Церкви. На эту должность у него имелись иные планы.
Но Матильда хотела отблагодарить дядю Давида за помощь. Ему она была обязана куда больше, чем кузену Генриху. Кроме того, Генриху будет только полезно, если ему лишний раз укажут на его место.
– Пусть дуется, – бросила она.
– Лучше держать его перед глазами, – предостерег ее Бриан.
– Мне все равно, здесь он или нет, – отрезала Матильда, опускаясь в кресло.
Когда-то в нем сидел ее отец, возглавляя пиры и церемонии. То, что в нем сидел и Стефан, Матильда предпочитала не вспоминать.
– И все-таки было бы разумно помириться с ним.
– Бриан прав, – вмешался Роберт, который с тревогой на лице прислушивался к их диалогу. – Генриха нужно умасливать хотя бы до тех пор, пока ваше положение не станет более прочным.
– Не понимаю, почему мы должны исполнять любой его каприз! – вспылила Матильда. – Слушать его советы – это одно, а уступать ему на каждом шагу из страха, что он затопает ногами, – совсем другое. И больше я не намерена портить это торжество разговорами о нем. Среди гостей достаточно священнослужителей – найдется, кому прочитать молитву.
Лакеи принесли к помосту блюда с теплой водой и полотенца, и Матильда, все еще во власти дурного настроения, быстро вымыла и осушила руки. В отсутствие папского легата благодарственную молитву произнес епископ Илийский, после чего подали первое блюдо – ароматную сладкую кашу и хрустящие жареные соцветия бузины, перепелиные яйца, окрашенные в разные цвета, и мелкие пирожки с сыром. Все это были легкие закуски, цель которых – возбуждать аппетит перед основными блюдами.
Матильда понемногу успокаивалась, поглядывая на пирующих и прислушиваясь к журчанию застольных разговоров.
– У меня есть для вас подарок, – неожиданно сказал Бриан.
Взяв ее руку, он вложил в нее маленькую серебряную монету размером с ноготь ее указательного пальца. На одной стороне монеты изображалась женская голова, надпись на латыни по краю гласила: «Matilidis Imperatrice, Domina Angliea, Regina Anglia. Wallig» – «Императрица Матильда, госпожа англичан, королева Англии. Уоллингфорд».
– Я велел начать чеканку этой монеты в Уоллингфордском монетном дворе, – объяснил он. – Мне хотелось, чтобы самая первая монета оказалась у вас, но скоро таких станет много, потому что они будут иметь хождение по всей Англии.
Матильда смотрела на серебряный кружок в руке. От вскипевших слез у нее запершило в горле.
– Спасибо, – произнесла она сдавленным голосом.
Он смутился и взмахом руки отмел благодарность:
– Теперь весь мой гарнизон будет получать плату монетами с вашим именем.
Она хотела ответить ему, но умолкла, потому что из оконного проема донесся бой многочисленных колоколов. Гости тоже оторвали головы от тарелок и стали оглядываться.
– Наверное, церкви репетируют праздничный звон для коронации, – попытался успокоить Матильду Бриан, однако и его взгляд скользнул к окну.
Вскоре звон стал таким громким, что больше нельзя было не обращать на него внимания. Колокола – далекие и близкие – били во всю мощь. И вот в зал вошел маршал Матильды Джон Фиц-Гилберт и направился прямо к столу на помосте.
– Госпожа, лондонцы взбунтовались против вас. – Говорил он негромко, но взволнованно. – Из города в Вестминстер движется вооруженная толпа. Вам нужно уезжать немедленно – во имя вашей безопасности.
