Матильде хотелось зарыдать, но, собрав последние силы, она справилась с эмоциями. Те, кто стоял позади Бриана, тоже преклонили колена, и в этом промозглом крепостном дворе, в котором тут и там высились сугробы, а дорожки застелены грязной соломой, она была королевой.
– Все здесь преданы вам, – сказал Бриан, словно прочитав ее мысли.
Снова посыпались мелкие снежинки. В его глазах она видела надежду, и муку, и все то, что они так долго не могли сказать друг другу. Она покачнулась.
– Я хочу поскорее согреться. – Ее голос задрожал.
Он спохватился:
– Пройдемте внутрь. Я тотчас же пошлю гонца в Сайренсестер к милорду Глостеру. Он еще не выступил к Оксфорду.
– Это уже не нужно, – устало произнесла Матильда. – Слишком поздно, замок сдан.
– Тогда как же вы…
– Не знаю. – Она часто заморгала и стала тереть лоб. – Боже мой, Бриан, я не знаю.
Бриан подозвал жену, та протиснулась сквозь толпу и присела в реверансе.
– Госпожа, – обратилась она, – позвольте, я провожу вас в удобные покои.
Матильда, с трудом переставляя ноги, проследовала за леди Уоллингфорд в комнату на верхнем этаже изящной деревянной башни. В очаге разгорался огонь, даря тепло, у противоположной стены стояла кровать с мягким покрывалом в красно-зеленую полоску, поверх лежало шелковое стеганое одеяло. Приятный запах ладана и пчелиного воска наполнял комнату. На многочисленных полках теснились свитки и пергаменты, перевязанные лентами, были и книги. У окна, куда падал свет, стоял пюпитр.
– Это самая теплая комната в замке, – пояснила Мод. – Надеюсь, вам здесь будет удобно, госпожа. – Она смотрела на Матильду настороженно.
Матильда хотела просто повалиться на кровать и уснуть, но не могла сделать этого в присутствии жены Бриана.
– Я вполне довольна, – ответила она.
Прибежала служанка со свежим хлебом и горячим вином. Мод велела поставить еду около кровати. Другая служанка принесла кувшин с горячей водой и полотенце.
– Вам лучше снять мокрые сапоги, а то заболеете, – посоветовала Мод, поцокав языком. – Пожалуйста, садитесь.
Это напомнило Матильде ее старых нянек. Женщина обращалась с ней почтительно, но проявляла властность, и, не считая золотой броши на платье, была одета как простая крестьянка. Повернувшись спиной, жена Бриана взялась за ноги Матильды, чтобы стащить с нее обувь, она кряхтела и дергала изо всех сил, и в конце концов сапоги были сняты.
Затем Мод, опустив очи долу и чопорно сомкнув губы, со знанием дела вымыла закоченевшие ноги Матильды теплой водой. Потом принесла домашние туфли из овчины, нагретые у очага.
Матильда сунула в них ноги и ощутила блаженство.
– Спасибо, – поблагодарила она хозяйку с неподдельной улыбкой.
– Я, может быть, простая женщина, – ответила Мод, – но кое в чем знаю толк. А теперь простите, я должна еще дать некоторые распоряжения.
Она покинула комнату, служанка с лоханью грязной воды в руках последовала за ней.
Другая девушка принесла свежую воду, чистую льняную сорочку и старомодное шерстяное платье темно-красного цвета с простым плетеным поясом. Матильда сняла многослойное одеяние, в котором путешествовала, умылась, оделась, затем села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Хотелось плакать, но глаза были сухими, да и к чему тратить время на слезы. Она должна найти выход из сложившегося положения. Что с ней будет? Что ей делать теперь? Уоллингфорд – надежное пристанище, но нельзя оставаться здесь вечно. Она не станет ничего предпринимать, пока не приедет Роберт, но что потом? Ее загнали в угол.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, она встала с кровати, налила себе кубок вина и принялась рассматривать свитки пергаментов на полках. Некоторые из них были составлены писцом, но в большинстве свитков она узнала четкий, стремительный почерк Бриана. Матильда поняла, что ей отвели покои Бриана, его личную комнату, и это открытие одновременно смутило и обрадовало ее. Она взяла в руки небольшую книгу в кожаном переплете и обнаружила внутри копию манускрипта, подтверждающего ее право быть королевой Англии.
Читая текст, написанный на прекрасном латинском языке, Матильда прижала руку ко рту.
Аргументы Бриана обладали убедительностью законника, аскетической простотой и утонченностью, свойственной человеку, который черпает источник жизненной силы в движении пера по пергаменту.
Трудно сказать, что потрясло ее больше – слова или нахлынувшие чувства, любовь и печаль. Она была в комнате этого мужчины и в его сердце.
Так и держа в руках манускрипт, Матильда легла на кровать, свернулась клубком и закрыла глаза. С каждым вдохом она внимала запах его простыней, смешанный со слабым ароматом ладана.
– Все еще спит, – сказала Мод мужу.
Она наклонилась, взяла на руки нового Плута и стала ласково трепать щенку уши. Они стояли в зале перед очагом, и слуги накрывали стол к ужину.
– Не будите ее, – попросил Бриан. – Сама проснется, когда отдохнет. – Взгляд его пылал. – Знаете, что она перенесла? Сбежала из Оксфордского замка, спустившись из окна по веревке, перебралась через замерзший ров и через реку, добрела до Абингдона, а потом всю ночь ехала сюда.
