– В самом деле, Матильда смела и отважна, – согласилась Мод и поцеловала щенка в макушку.
– Более, чем кто-либо, кого я знаю.
Мод хмыкнула. Она восхищалась тем, как императрица борется за то, что принадлежит ей по праву, но почему-то Бриану не приходило в голову, что те же качества нужно проявлять и в ежедневной рутине. Постоянно заботиться о том, чтобы всем хватило еды, и сохранять хладнокровие, поскольку ты окружен врагами и твой замок почти в осаде. Месяц за месяцем, год за годом. Иногда Мод сравнивала себя с ослицей, которая бредет, шатаясь, с тяжелой вязанкой дров на спине, в то время как Бриан не обращает на нее никакого внимания, отдавая предпочтение горделиво гарцующим лошадям, красивым, холеным, с позвякивающими в сбруе колокольчиками. И в скором будущем ее ждет новое испытание, когда из Сайренсестера прибудет Роберт Глостерский со свитой. Разместить и накормить такую ораву – нешуточное дело, тем более что она ненавидит показной блеск и придворный этикет.
– Как долго императрица будет гостить у нас?
– Сколько понадобится. – Бриан внимательно посмотрел на жену. – Мы обязаны помочь ей всем, чем только можем.
Мод ответила тихо, но твердо:
– Она погубит вас. У нее глаза хищницы.
Бриан нетерпеливо прервал ее:
– Нет, вы не понимаете. Матильда – все, чем я живу.
– Тогда вам следует найти другой смысл в жизни. Пока еще не поздно, – нанесла ответный удар Мод и поспешно вышла из зала, держа в руках щенка.
Бриан посмотрел ей вслед и сжал кулаки. Он не хочет никакого другого смысла, да и поздно уже его искать. Или Матильда утолит его жажду, или он умрет и примет такую участь с радостью.
Три дня спустя снег все еще покрывал землю толстым слоем, но ветер потеплел и снегопада больше не было. Во внешнем дворе замка Матильда рассматривала лошадей. Кони в теплых бархатных попонах толпились за оградой конюшни, и от их дыхания в воздухе появлялись облачка пара.
– Вы можете взять любого, – предложил Бриан.
Она внимательно оглядывала животных. Большинство пребывало в ленивой дремоте зимнего стойла, и приходилось угадывать под ней истинный характер лошадей. Ей нужен выносливый, резвый конь, даже норовистый.
– Только одного? – Она еле заметно улыбнулась.
Он тоже усмехнулся в ответ:
– Все они ваши, но вы ведь не сможете сесть на всех одновременно.
Матильда указала на кобылу в дорогой позолоченной попоне с белесой гривой и хвостом:
– Я выбираю эту.
Бриан прикрепил на спину лошади дамское седло и подтянул подпругу. Матильда встала на лежавшую рядом колоду, с нее перебралась в седло и вывела лошадь на круговую дорожку манежа. Лошадь была сильной, шла ровным шагом, но тянула всадницу вправо, отчего у Матильды неудобно изогнулась спина. Увы, не подходит для долгой поездки. Вернувшись к Бриану, она позволила ему помочь ей сойти с лошади и, высвободившись из его рук, указала на серого мерина:
– Теперь этот.
Бриан ухмыльнулся.
– Так и будете пробовать их всех? – Он сделал знак конюху, и тот стал менять седло.
– Пока не найду подходящего. – Матильда украдкой взглянула на него.
Бриан был рад этому внезапному проблеску. Оксфордские события так измучили ее. Несмотря на то что она проспала много часов кряду, вокруг ее глаз лежали тени. Однако взгляд, который императрица подарила ему, говорил о том, что чувства в глубине ее души еще теплятся.
Матильда испытала еще несколько коней, но в конце концов снова оседлала серого мерина.
– Этот лучше всех. – Она вернулась к Бриану, похлопывая коня по шее. – Чалая слишком упряма. Конечно, любую лошадь можно усмирить с помощью узды и плетки, но зачем? Лучше уж сразу выбрать объезженную, она не доставит неприятностей в пути.
– Жаль, что эта лошадь не Англия. – Бриан похлопал коня по холке.
– Жаль, – согласилась Матильда.
Взяв коня под уздцы, Бриан повел его в стойло. Матильда все еще сидела в седле. Привязав поводья к столбу, он помог ей спешиться. Мгновение они стояли, тесно прижавшись друг к другу, его руки лежали у нее на талии. Она коснулась его щеки. Он поцеловал ее ладонь и сжал ей пальцы, чтобы удержать ее руку у своего лица.
Матильда закрыла глаза и прошептала:
– Бриан… Боже мой…
Вдруг она выдернула свою руку и отпрянула от него. Ее тело ослабло, ноги налились свинцом. Ей хотелось поцеловать его губы и трогательный завиток волос под его ухом, но переступать черту нельзя. Если это произойдет, она не сможет удержаться от следующего шага, нарушит все правила, и уже не будет пути назад. Они и так на волоске от скандала.
– Этого не должно случиться. – Сделав над собой огромное усилие, Матильда развернулась и поспешила к главной башне.
– Я не искушал вас, – отчаянно проговорил он, обращаясь к тому месту, где она только что стояла. – Я лишь мучил себя.
