В семидесяти милях от Арундела, в предместье Уилтона, Вилл тоже молился в церкви лепрозория Святого Эгидия в Фагглстоуне. Он пожертвовал богадельне четыре фунта серебра на нужды братьев и сестер, а также корову, привезенную из Арундела. Она была стельная и всю весну станет обеспечивать обитателей приюта свежим молоком.
Аделиза была бы довольна, отметил про себя Вилл. И несомненно, Аделиза была бы куда менее довольна тем, что ее монастырь в Уилтоне, расположенный совсем рядом, захвачен Стефаном и используется им как лагерь, из которого он атаковал Роберта Глостерского в Уорхеме. Но об этом Вилл старался не думать.
Приободренный своим успехом в Оксфорде, Стефан пребывал в боевом настроении и намеревался снова занять Уорхем и тем самым лишить Анжуйца порта и отрезать его от Нормандии, откуда его войска получают снабжение.
Несомненно, размышлял Вилл, жена придет в ярость, когда узнает, что Стефан осквернил аббатство, именно поэтому он не писал ей, где находится. Конечно, рано или поздно ей станет все известно, и по возвращении домой его ждет буря негодования.
Вилл пытался отговорить Стефана, но король был непреклонен. Он ответил, что со временем возместит монахиням все убытки, но сейчас ему нужен опорный пункт. Настаивать было бесполезно: епископ Винчестерский присутствовал при разговоре и не поддержал Вилла, а поскольку он папский легат и последнее слово остается за ним, переубедить Стефана оказалось невозможно.
Свои отряды Вилл разместил в Фагглстоуне, на достаточном расстоянии от лепрозория, чтобы ратники не боялись заразиться, а заодно и подальше от женского монастыря. Разумеется, это мало что меняло – из свиного уха шелковый кошель не сошьешь, но, по крайней мере, это успокаивало его совесть, так же как четыре фунта серебра и корова. Проказы Вилл не боялся, в отличие от многих, и не осуждал тех, кто болен ею, потому что все люди грешники и, как учит Христос, нужно иметь сочувствие к страждущим. Аделиза всегда заботилась о сирых и убогих, и он горячо любил ее за милосердие и самоотверженность. Поэтому он беседовал с прокаженными, слушал их истории и возносил долгие молитвы, благодаря Бога за собственное доброе здоровье.
Вернувшись в лагерь, Вилл получил приказ от Стефана прибыть в аббатство на военный совет. Сообщение доставил Серло, один из писцов Аделизы, в походе служивший Виллу посыльным. Он сам из Фагглстоуна, но теперь не узнавал родного городка.
– Все так изменилось, – мрачно заметил он. – Дома, где я родился, больше нет. Он был деревянный, крытый соломой, а теперь на его месте новый, каменный, с черепичной крышей.
– Разве это плохо? – спросил Вилл, отправляя конюха за Форсилезом.
Серло пожал плечами:
– Наверное, нет, но я всегда думал, что наш дом останется стоять и после смерти отца и матери. Я ожидал увидеть знакомое место и поначалу даже растерялся: где я? кто я?
Вилл покачал головой:
– Жизнь научила меня, что нет смысла жалеть о прошлом и беспокоиться о будущем.
– Писцы сегодня болтали, что парнишку послали в Бристоль.
– Какого парнишку? – уточнил Вилл с легким раздражением: он не любил привычки Серло перескакивать с темы на тему.
– Сына императрицы. Она и граф Глостерский наняли для него учителей, среди них, ни больше ни меньше, Аделард Батский, – объяснил он с уважением во взгляде. – Они устроили для Генриха собственный двор. Должно быть, он в Бристоле надолго.
– Этого следовало ожидать, ведь они хотят, чтобы его признали наследником трона. А еще заботятся и о его безопасности.
– Верные императрице бароны присягнули ему как будущему королю, – сказал Серло. – Это случилось в Дивайзисе на Рождество.
– Есть ли что-нибудь, чего ты не знаешь?
Прибыл конюх с Форсилезом, и Вилл приготовился седлать жеребца.
– Я стараюсь держать нос по ветру, господин. – (Вилл крякнул с кислой улыбкой.) – А вы бы присягнули ему? – серьезно спросил Серло.
– Только не во вред королю, – отрезал Вилл, перебрасывая ногу через седло. – К тому же клясться в верности неразумному дитяти все равно что выпрыгивать из котла в огонь, ты не находишь?
Ему пришло в голову, не Аделиза ли поручила Серло завести этот разговор, и он задумчиво проводил взглядом маленького посыльного, удаляющегося по каким-то своим делам в лепрозорий.
Вилл направил Форсилеза к аббатству, но, услышав крики и бряцанье оружия со стороны женского монастыря, остановил коня. Его воины, вытаращив глаза и насторожившись в ожидании атаки, высыпали из палаток, побросали костры с готовящейся едой.
– По коням! Оружие к бою! – скомандовал Вилл. – Мартин, разведай обстановку, только не лезь на рожон.
– Господин. – Молодой сержант отдал честь и вскочил в седло.
Вилл спешился и передал поводья конюху:
– Подержи, я надену доспехи.
Мысленно рассыпая проклятия, он стремительно вошел в шатер и с помощью оруженосца быстро надел стеганую котту и кольчугу. Закрепляя перевязь, он приказал юноше запрячь мулов и на всякий случай сложить ценные вещи.
