– Папа ждет тебя в Нормандии, – начала она. – Ты провел в Англии достаточно времени и познакомился с теми, кто поможет тебе взойти на престол. Теперь ты нужен отцу. Даже когда ты будешь королем здесь, то не перестанешь быть герцогом там, и баронам необходимо напомнить об этом.
Она наблюдала, как сын внимательно слушает ее и взвешивает каждое слово, и видела рассудительного взрослого человека, а не одиннадцатилетнего подростка. Матильда изучала выражение его лица и понимала, что уже совсем скоро, независимо от возраста, он будет способен принять на себя управление страной.
– Когда надо плыть? – В его голосе не было сожаления, но не обнаруживал он и горячего желания уезжать.
– Как только подует попутный ветер. И когда уложат твои вещи. – Она окинула бедлам в его комнате многозначительным взглядом.
Генрих вскинул подбородок:
– В следующий раз, когда приплыву в Англию, я стану королем.
У Матильды к горлу подступил ком.
Пусть ей никогда не стать английской королевой, но она будет матерью величайшего христианского короля – в этом нет никаких сомнений. Не беда, что у него еще не пробился первый пушок над губой и ростом он ей по плечо.
– Да, – ответила она. – Это твое предназначение.
Мама, мама, вон замок! Я первый увидел!
Уилкин, прыгая от восторга, показывал пальцем на что-то белое на горизонте. Вилл сказал ему, что скоро можно будет разглядеть замок, и мальчик долго стоял на носу корабля и смотрел вдаль, сгорая от нетерпения.
– Молодец, – похвалила Аделиза и взяла на руки двухлетнего Годфри, чтобы он тоже увидел, как корабль приближается к суше. – Смотри, вон замок!
– Самук, – повторил Годфри.
– Почти доплыли, – сказал Вилл трехлетней дочери, сидевшей у него на плечах; ее светло-золотые кудри взъерошил свежий морской ветер.
Над унылыми вересковыми пустошами новый замок Райзинг торчал, как единственный зуб во рту старика. Его окружали низкие стены, представляющие собой слабую защиту, но не для сражений был он построен. Вилл хотел, чтобы замок возвышался над окрестностями и служил тихой гаванью в хаосе войны.
В плетеной дорожной колыбели шестимесячный Рейнер[7] закричал, как птенец чайки. Няня вынула его из кроватки, но Вилл протянул руки:
– Дайте мне.
– Господин, пеленки мокрые.
– Ничего. Я подержу, пока вы достаете свежие.
Взяв на руки младшего ребенка, Вилл повернул его лицом к берегу, туда, где виднелись беленые стены Райзинга. Он хотел, чтобы все дети посмотрели, как они подплывают к замку, независимо от того, понимают, что это, или нет. Строительные леса еще не разобраны, и не все стены покрашены, но замок уже выглядит превосходно, особенно на фоне синевы неба и моря и зелени ухоженных полей, на которых пасутся овцы.
Когда корабль вошел в русло реки, Вилл отдал Рейнера няне и встал рядом с женой. После рождения сына Аделиза несколько месяцев хворала и была еще слаба. Вилл хотел, чтобы на щеках ее снова заиграл румянец, и старался отвлечь жену от горьких мыслей о бесконечной войне. Он решил везти семью морем: на дорогах можно столкнуться с отрядами оппозиции, к тому же плавание на корабле менее утомительно, чем тряска по ухабам. Погода в конце августа установилась теплая и ясная, легкий бриз благоприятствовал морскому путешествию, да и приближение к Райзингу с воды позволяло взглянуть на замок с самой выигрышной стороны.
В начале этого года войска Стефана сражались в Восточной Англии и одолели мятежного Гуго Биго, у города Линкольна произошла стычка с Ранульфом Честерским, но теперь в этих землях воцарился более или менее прочный мир.
– Вот увидите, как все изменилось с тех пор, когда мы были здесь в прошлый раз, – сказал Вилл, мягко обнимая жену за плечи. – Прежде мы могли только мечтать об этом и строить воздушные замки.
– Разве не каждый человек грезит о чем-нибудь? – улыбаясь, спросила она.
В его глазах заиграли веселые искорки.
– Конечно, но не каждый может претворить мечту в реальность.
Прижавшись к его сильному телу, которому так приятно было довериться, Аделиза ощутила прилив нежности. Ей нравилось строить планы и осуществлять их.
Она часто заставала супруга за столом, заваленным кипами пергаментов с чертежами и схемами. Порой Вилл показывал их каменщикам и обсуждал свои замыслы с мастерами. Сидя на полу рядом с Уилкином, он сооружал миниатюрные здания из камней и кусков дерева, и его большие руки были нежны и умелы, как в те минуты, когда супруг ласкал ее. Его ребяческий энтузиазм всегда умилял Аделизу. Вилл рожден, чтобы созидать, а не разрушать. Она знала, что Вилл приехал домой ненадолго и снова отправится на войну, как только будет собран урожай и он закончит осмотр своих земель, но на это короткое время она, муж и дети были вместе, и, возможно, ей удастся восстановить силы, которые покинули ее, когда появился на свет Рейнер. Сегодня Аделиза чувствует себя хорошо, целебный морской воздух пошел ей на пользу.
