Поднимаясь по реке к замку, корабль проплыл мимо белой голубятни, на черепичной крыше которой развевался флаг с гербом семейства Д’Обиньи – золотой лев на фоне красного щита.
При их приближении вспорхнула стайка птиц, и их перья засияли в солнечном свете. Годфри радостно завизжал, и Аделиза поцеловала его мягкую щечку. Она ощутила запах речной воды, смешанный с ароматом зелени. Потревоженные проплывающим кораблем, пасущиеся на берегу овцы подняли головы, а овчарки с лаем забегали вдоль берега. В ответ Тери тоже залаял, пока Вилл не прикрикнул на него, щелкнув пальцами.
С мягким толчком корабль причалил к пристани. От нее мостки вели к небольшому, обнесенному рвом строению, у которого путников ждал конюх с лошадьми и двухколесной повозкой для няни и детей. На сиденьях были разложены подушки. Для Аделизы и Вилла приготовили двух серых иноходцев, один из них стоял под роскошным мягким дамским седлом.
Вилл помог жене сесть на коня и передал ей увесистый кошелек с серебряными монетами:
– Вам это понадобится.
Вилл не только возвел замок, но и распланировал город вокруг него, и построил лепрозорий. Больница Святого Эгидия находилась за пределами городских стен и состояла из отдельных домов для двадцати прокаженных и небольшой церкви, в которой они могли совершать молитвы. Деревянные жилища, беленые и крытые соломой, были готовы принять страждущих.
За время пребывания в Райзинге Аделизе предстояло устроить в больницу первых нуждающихся.
Настоятель богадельни и пять вольнонаемных помощников ждали около церкви, чтобы поприветствовать госпожу и получить пожертвование – кошелек с серебром. Аделиза сердечно поговорила с настоятелем и велела навестить ее на следующий день, чтобы обсудить планы относительно лепрозория. Потом она въехала в город и поразилась тому, как тщательно продумана планировка, как чисты и аккуратны улицы. Украшенный орнаментом восточный фасад новой церкви, освященной во имя святого Лаврентия, наполнил ее сердце радостью, и она с любовью и благодарностью взглянула на Вилла: было очевидно, что его усилия не просто символический жест, а продиктованы горячим стремлением восславить Господа.
Проследовав через город, процессия очень скоро оказалась у стен замка, пересекла по мосту ров и въехала в крепостные ворота.
– Решетка! – гордо объявил Уилкин, указывая на зазубрины над головой. – Здесь есть опускная решетка!
– Молодец! – Вилл потрепал сына по волосам.
– Решетка! – повторила маленькая Аделис за братом, выкрикнув это слово из повозки ко всеобщему удовольствию.
Спешившись, Аделиза залюбовалась замком – от ворот на него открывался прекрасный вид. Стены украшала слепая аркада и геометрический орнамент, что перекликалось с оформлением церкви. Два медальона изображали забавные морды зверей; на том, что справа, весело скалился Тери. Огромные кованые двери, покрытые различными рельефными фигурами и орнаментами, были распахнуты, и через них виднелась массивная лестница, ведущая вверх от арочного проема к холлу.
– Я хотел построить для вас дворец. – Вилл явно волновался. – Надеюсь, он вам понравится.
Аделиза была растрогана до слез. Все внешнее убранство замка, кроме разве что звериных морд, выполнили с учетом ее, а не его вкуса.
– Это поразительно. «Нравится» – не то слово. – Она вытерла глаза краем рукава.
Вилл протянул ей руку. Аделиза положила ладонь на его запястье, и они величаво проследовали внутрь здания и стали подниматься по лестнице. Дети с няней поспешили за ними. Аделиза миновала нарядный арочный проем с резными колоннами, прошла через роскошно декорированный вестибюль с пышным сводчатым потолком и оказалась в огромном зале с очагом в центре. На дальней стене висел щит с золотым львом семьи Д’Обиньи, а под ним на помосте располагались два резных раскрашенных кресла с высокими спинками.
Аделизе казалось, что ей не хватает глаз, чтобы окинуть взглядом сразу все детали обстановки. Так бывает: если стол чрезмерно уставлен вкуснейшей едой, то, лишь взглянув на него, можно потерять аппетит.
За большим залом находилась часовня с витиевато оформленными сводами и вычурными арками. Стены были расписаны фресками, в которых преобладали небесно-голубой и белый – цвета мантии и покрывала Девы Марии. В алтаре стояли серебряный крест и подсвечник, над ними горела лампада.
От изумления Аделиза лишь покачала головой. Вилл открыл ей объятия, и она прижалась к его груди.
– Почему мама плачет? – недоумевал Уилкин.
– Потому что она неожиданно получила удивительный подарок.
Уилкин нахмурился:
– А я люблю подарки. Разве мама их не любит?
– Любит и плачет от радости. Пойдите с Бернис, она вас покормит. Мама поговорит с тобой позже.
Няня увела детей, и Аделиза преклонила колени перед алтарем.
Зная ее набожность, Вилл опустился рядом с ней и стал ждать, когда она будет готова идти дальше.
Наконец Аделиза подняла голову и вытерла слезы.
– Мне придется объяснить сыну, что люди иногда плачут от счастья, – с виноватой улыбкой произнесла она.
– Не сейчас, – ответил Вилл. – Я хочу еще кое-что показать вам.
Аделиза покачала головой:
