– Твоя мать только что закончила первый курс. Она была редактором «Фламбо» и давала сольные концерты на фортепиано по всей Флориде. Знаешь, ей прочили многообещающую музыкальную карьеру. Но однажды она пришла домой с работы в магазине мороженого, и в ней будто огонек зажегся. Твоя мама стала то и дело мечтать и забыла об упражнениях на фортепиано. Она брала очень много дополнительных часов в магазине. Я что-то подозревала, но не поднимала шума, думала, знаю всех парней штата Флорида, которые могли ее заинтересовать. Мне следовало проявить больше внимания. Как ты знаешь, твой отец не учился в колледже. – Она сделала паузу. – Он был в Таллахасси на курсах подготовки. Обращение с оружием или что-то в этом роде. Практика закончилась, я подумала, что все, конец. Но он стал ездить на автобусе из Тенетки в Таллахасси каждую субботу.
Я не перебивала. Только смотрела на ее прямую спину и гладкие голубовато-седые волосы, пока бабушка двигалась по комнате.
– Этот мальчик был отчаянно влюблен в твою мать, потому что знал: такая девушка, как Рут, никогда не пойдет за него. – Бабушка остановилась и повернула ко мне лицо. – Но ко всеобщему удивлению, особенно моему, твоя мама именно так и сделала. – Она со стуком отбросила последнюю диванную подушку.
У моей бабушки имелись свои достоинства. Она просто была снобом. И относилась к моему отцу так же, как я отношусь к Тэмми.
Снимаю последнюю шляпу. Она нежная и удивительно похожа на птичью шкуру: перья и несколько пучков, акцентирующих внимание на передней части. Фазан, самец. У всего есть обратная сторона. Красивая птица отдала жизнь за шляпу. Бабушка со сложным характером привела меня к делу моей жизни. И как бы я ни сопротивлялась, невестка, которую я презирала годами, предлагает мне свою помощь, и нужно ответить да.
Я сажусь в машину и еду в магазин каноэ. Болото – единственное место, где я могу прояснить голову. Кроме того, надо закончить рисунки Эстель, и мне нужно вдохновение. Я прохожу мимо вывески шоу аллигаторов и снова чувствую искру от прикосновения Адлая.
В одном из травяных сборников, которые я принесла домой из библиотеки, была увлекательная глава о травах и их связи с желанием. Во времена Елизаветы пучок розмарина помогал назначить свидание, а яблоко говорило о плотских намерениях. Представляю реакцию Адлая на оставленную на прилавке веточку розмарина или сочный фуджи. А еще лучше – на «флоридскую бабочку», орхидею из болота, ведь в том же травнике была целая страница о чувственных свойствах орхидеи. Сам цветок считался олицетворением женского начала – «открытым и манящим», корень – мужским, «бугорчатым и мощным», а всё растение – «горячим и влажным».
Стал бы Адлай ругаться, увидев, что орхидею вырвали из среды обитания? Или он нежно коснется лепестков, шепотом поблагодарит меня и поведет к белой кровати с балдахином на залитой солнцем поляне в лесу?..
Я поворачиваю налево на дорогу из ракушечника, не замечая желтого «шевроле», который на полной скорости мчится ко мне по встречной полосе. Он ревет в свой гудок, заливая мой мозг адреналином, и я нажимаю на педаль газа, подбрасывая гравий и на миллиметр уходя от столкновения. Сигнал «шевроле» гудит позади меня, и я тяжело дышу, чувствуя, как колотится сердце.
Еду по гравийной дороге, сжимая руками руль, как новичок. Паркуюсь, делаю несколько глубоких вдохов и благодарю эволюцию за реакцию. А теперь пришло время включить мою лобную долю.
Меня только что едва не разнесло вдребезги из-за глупой, невозможной фантазии, которая не выйдет дальше салона этой машины. В магазине буду вести себя по-деловому. Просто клиентка. Растения и птицы, и больше ничего.
– О, а вот и мой каноист номер один. – Адлай широко улыбается мне при встрече.
Сопротивляйся.
– Здравствуйте, – говорю я.
Он посторонний человек. Я ничего о нем не знаю. Вдруг у него жена и семеро детей? Смотрю на его голую левую руку. У него, наверное, тысяча непростительных недостатков характера. Он общается с негодяями. Я отдаю свою кредитку и жду каноэ.
Адлай складывает руки на груди.
Я веду себя так, будто он не изучает меня, не ждет, что я скажу что-то еще. Отворачиваюсь посмотреть флаконы со спреем от насекомых, беру один и читаю этикетку.
– Что ж, хорошо! – говорит Адлай и встает.
Хорошо. Он делает свою работу, а я свою. Я здесь только ради птиц.
На причале он очень сильно пихает каноэ.
– Что за… – Я резко поворачиваю голову.
Адлай стоит, уперев кулаки в бока, и качает головой. Я быстро отплываю.
