– Так ты действительно вернулась из большого города к нам, мещанам?
Я не обращаю внимания на насмешку.
– Может быть. Вы знаете историю того дома?
Он открывает рот и колеблется полсекунды.
– Увы, – говорит Перкинс и демонстрирует широкую фальшивую улыбку. Теперь я знаю, что с ней не так. Ему переделали зубы. Виниры.
Я сижу и жду, улыбаясь в ответ.
– Что ж, Лони, если у тебя все… У меня еще один клиент, прямо за тобой. – Он открывает верхний ящик стола и достает шариковую ручку, но оставляет ящик открытым. Я опускаю взгляд и вижу пистолет в кобуре.
Видимо, у меня приподнимаются брови, потому что агент говорит:
– Вам в Вашингтоне это не нравится, не так ли? Не верите во Вторую поправку?
– Мистер Перкинс, я чем-то вас расстроила?
– Нисколько. – Он снова улыбается мне улыбкой Чеширского кота и закрывает ящик.
Фил ждет меня в F&P, буквы
Фил кладет острую горчицу на тарелку рядом с жареной печенью и луком. Стоит ли сказать брату, что в печени самый высокий уровень холестерина из всех продуктов? Я смотрю на свою жареную рыбу без всякого желания есть. Фил нарезает лук, лепит его горчицей на кусок печени и укладывает все это в рот. Кто вообще так делает?
И вдруг меня озаряет. Именно так ел папа: квадратик мяса, мазок пюре, кусочек морковки. Чтобы вкусовые рецепторы могли прочувствовать все одновременно. Видимо, привычка передалась Филу на генетическом уровне. Он поднимает голову и видит, что я улыбаюсь.
– Что?
– Ничего.
Брат проглатывает свои три группы продуктов.
Я выдавливаю лимон на свою рыбу.
– Так… ты пригласил меня на обед из братской любви…
Он широко улыбается.
– Конечно. – Фил делает паузу, затем погружается в тему. – Но еще я думал о кошельке и об этом парне, Дэниеле Уотсоне. – Он не произносит слова «папа».
– Верно. Ну, миссис Уотсон захлопнула дверь перед моим носом.
– Хм. – Он отрезает новый кусок мяса и начинает собирать еще одну небольшую горку. – Интересно, не захочет ли мистер Хэпстед из похоронного бюро что-нибудь добавить. – Брат кладет в рот печень-горчицу-лук.
По сей день я стараюсь избегать похоронного бюро.
– Нет, нет… никакого допроса и все такое. – Он жестикулирует вилкой.
– Боже, Фил! Хэпстед? Извини, но… ты не помнишь, как это было ужасно.
– Верно, Лони. Ты избегаешь всего, что ужасно.
Вот вам и братская любовь. Я откладываю вилку, чтобы не использовать ее в качестве оружия.
Но он смягчает тон.
– Все в порядке, – говорит брат. – Не беспокойся. Я пойду поговорю с ним.
Я смотрю на несъедобную еду в моей тарелке. Бог знает, что мог бы описать мистер Хэпстед. Промокшие карманы, тяжелые предметы.
– Нет, – быстро говорю я. – Я пойду.
Он поднимает взгляд от своей тарелки.
– Сама? Но ты только что сказала…
– Я передумала…
Его глаза бегают по моему лицу.
– Вы с Тэмми постоянно говорите мне, что я не выполняю свою часть работы. Вот и выполню.
Полная и абсолютная ложь. Я совершенно не хочу идти в похоронное бюро. Я ненавижу это место с такой силой, что даже не могу описать. Но так мой беззаботный младший брат не узнает того, что может накрыть его жизнь пагубным серым туманом.
Фил подносит салфетку к губам и говорит: «Отлично, Лони. Спасибо».
Мой младший брат может быть жутко надоедливым, и тем не менее одна искренняя улыбка наполняет меня счастьем.
Снаружи мы прощаемся, он переходит улицу и открывает дымчатую стеклянную дверь в свой кабинет. Едва брат исчезает, я вижу, как по тротуару идет «свирепый торнадо» и явно целится в меня. Узкая юбка и каблуки ничуть ей не мешают.
Подойдя достаточно близко, она говорит:
– Лони! На пару слов.
– Тэмми, как дела? – пытаюсь я поиграть в вежливость.
Она ведет меня за угол, чтобы нас не было видно из окон Фила.
– Вы пытаетесь узнать что-то о Моне Уотсон? – Тэмми стоит рядом со мной, ее прическа развевается на ветру. – Она моя клиентка.
О, отлично, невестка злится, потому что я докучала ее подруге.
– Послушай, Тэмми…
Она понижает голос.
– И я могу узнать от людей почти все, пока делаю им прически.
– Серьезно?
– Мона ходит к нам каждую неделю. Помыть и уложить. Фил сказал мне, ты ходила к ней домой, но так информацию не узнаешь. – Она растягивает слова. – Мои методы намного тоньше.
– Спасибо, Тэмми, но…
– Если документы подделали, Фил хочет знать. И я тоже, – говорит она.
– Тэмми, я бы предпочла…
– Не докопаться до сути? – Минуту смотрим друг на друга. Она потеет под слоем макияжа.
– Гм… хочешь прогуляться? – говорю я. Мы сворачиваем в сторону парка, и Тэмми не отстает от меня в своих высоченных босоножках.
