Мне требуется несколько минут, чтобы унять дрожь в теле и привести в норму сбившееся дыхание. Только после этого я осмеливаюсь перелистнуть страницу.
Звуки за дверью медленно стихают, дом погружается в сон, а я листаю старую книгу, исписанную изящным почерком с забавными завитушками, под тусклым светом догорающей свечи.
Быстро прочитать написанное не удается, за несколько часов я смогла продвинуться не дальше десяти страниц. Приходится постоянно разбираться со сложными формулами и непонятными терминами, что требуют все мое внимание и концентрацию.
В итоге, когда свеча догорает, а за окном начинает светать, я закрываю книгу и протираю зудящие от долгого и напряженного чтения глаза.
Всю свою жизнь я была уверена, что магия чужда мне, из-за чего все вокруг считали меня никчемной и недостойной своей семьи.
Сегодня я узнала, что это далеко не так.
Рунная магия всегда была тайной наукой, доступной лишь избранным.
Парадоксально, но руны таят в себе немалую силу, при этом сам рунист должен обладать слабой, едва заметной магией.
Вот почему артефакт не смог уловить мои магические потоки и ничего не показал.
Каждый штрих и их сочетание в руне таят в себе огромную силу, рунист лишь направляет поток энергии в нужное русло. Поэтому никто, кроме обладателя дара, и не способен увидеть эти рисунки. Мы тонко чувствуем этот мир и способны уловить даже такие малейшие магические импульсы.
Поэтому, даже обладая древней кровью, не всем удается раскрыться, как рунистам. К тому же узнать о подобном даре непросто.
Будь моя мать жива, возможно, она бы и заметила его и научила основам. Мне же помогла случайность, но я хочу узнать все о своей матери. Даже если придется переступить через свою гордость и встретиться с отцом.
Надеюсь, в скором времени мне выпадет такая возможность.
Сейчас мне нужно научиться рунной магии.
Я была слишком беспечна и самонадеянна, вот так просто рисуя неизвестный мне символ на горшках. Если бы это была более опасная руна, и я непреднамеренно вложила бы чуть больше силы, все могло бы закончиться не так радужно.
Рунная магия — по своей сути древний язык, не принадлежащий человеческой расе. Аристон утверждает, что наш предок был мифическим существом или даже демоном.
Прочитав об этом, мне становится не по себе, но я быстро отгоняю от себя странные мысли. Это просто легенда, которая вряд ли близка к реальности. Я больше склонна думать, что руны — особый вид древней магии, наравне с родовой магией великих кланов.
О брачных рунах я тоже кое-что нашла. По своему механизму они очень похожи на обычные руны, но в них таится не рунная магия, а родовая. Ответа на этот вопрос в книге я не нахожу, но смею предположить, что за основу могла быть взята и рунная магия, но родовая магия великих кланов отличается своим могуществом.
Думаю, об этом можно спросить Кларенса, когда я дочитаю книгу до самого конца. Теперь-то он не отвертеться от моих вопросов.
Все зимние вечера я теперь провожу заперевшись в кабинете и изучая рунную магию. Самые простые символы даются легко, но чем дальше я углубляюсь в изучение, тем сложнее и медленнее двигаюсь вперед.
Рунный язык очень интересный, но сложный, не терпящий ошибок, поэтому я упражняюсь на самых простых, вроде рун для сохранения напитков горячими или блюд свежими. Они получаются с первого раза.
Сложные чары я даже не пытаюсь затрагивать. Надписи в библиотеке и на дне фонтана как раз относятся к последнему типу, и пока мне не удается их разгадать.
Аристон тоже советует познавать эту науку медленно и не спеша, не перескакивать с одного уровня на другой, пока не будешь полностью уверен в освоении предыдущего.
Ответ Кларенса тоже не заставляет себя ждать. В своем письме он поддерживает расширение дела, но теперь с открытием магазина я решаю не спешить, даже в город никого не отправляю, постоянно придумывая различные оправдания этому. За прошедшие месяцы мы неплохо заработали, поэтому о средствах я не переживаю.
Однако жители дома все чаще пытаются выведать у меня, чем же таким я занимаюсь за закрытыми дверьми, но ничего у них не выходит. Книга открывается лишь избранным.
В таком темпе медленно и незаметно зима приближается к завершению, и наступает самый снежный месяц, а вместе с ним и первый день рождения Люция.
С самого утра Эффи возится на кухне, готовя стол к празднику. Гровер с садовниками тоже расстарались и решили преобразить дом к торжеству.
Люций уже начал ходить, поэтому его не остановить, он с интересом трогает и рассматривает побрякушки, постоянно желая засунуть их в рот. Восторг в его глазах и радостный смех заставляют и мою улыбку не сползать с лица.
— Как же быстро летит время, — бормочет Эффи, расставляя блюда на стол. — Кажется, еще вчера вы были обеспокоены своим новым положением.
— Ты права, кажется, все это было в прошлой жизни, — слабо улыбаюсь я, наблюдая за весельем сына.
Хотелось бы, чтобы его дни всегда были такими беззаботными и счастливыми.