— Не любит. Он вырос в квартире. Там ему комфортнее. А мне не хватает воздуха. И цветы. Не смогла с ними распрощаться. Ведь для меня они не просто увлечение или память о Еве. Они часть Евы. Когда иду по городу, они повсюду, на каждой клумбе, на каждом фасаде, на каждой улице. Ева не просто там когда-то ходила, она ходит до сих пор. Понимаешь? И чем больше становится город, развивается, растёт, тем ярче сияют его огни — это продолжение жизни Евы. Их с Мареком любви, — произношу я.
«И нашей с Тобой тоже. В городе высажено много оттенков роз, но больше всего — бордовых. Как те, что мы сминали своими телами в наш первый раз. Я бережно храню память о Еве, но в каждой городской розе мы всё ещё с Тобой вместе. Когда в конце лета опадают их лепестки — это я Тебя вновь теряю. Когда в середине июня расцветают бутоны — это надежда на нашу новую встречу. И я хожу по городским улицам, выбирая случайные маршруты, которые мне указывают раскрывающиеся бутоны, пытаясь предугадать, где мы с Тобой встретимся вновь. В этом году первыми расцвели кусты роз, высаженные на центральной площади. И именно там мы встретились. Я не зря ждала Тебя в этом городе все эти долгие десять лет. Многие думают, что розы боятся первых заморозков, но это не совсем верное утверждение. Розы боятся начинающихся в августе проливных дождей. Они не замерзают, а поникают своими прекрасными головками вниз, словно не в силах держаться от моря небесных слёз, блекнут и увядают. Наше с Тобой лето было очень сухим и жарким. Это было одной из причин, почему пожар так быстро охватил деревянный дом, не оставив никому даже шанса на спасение. Дожди всё не шли. И там, где мы с Тобой делились совсем не любовью, а болью друг друга, так сильно и долго пахло гарью. И тянущиеся к солнцу бутоны роз почти всё лето были присыпаны пеплом. Не любовью, а её пеплом мы присыпали израненные души друг друга. Наш последний поцелуй на вокзале был насквозь промочен осенним дождём. Когда я проснулась на следующее утро в городе, в котором уже не было Тебя, то вместе с Тобой не стало и роз. Иссушенные жарким солнцем, они осыпались на землю от первого же ливня. Но всё это время я ждала. Не признаваясь никому, даже себе. Не покидала город, который хранил память о нашей страсти с привкусом боли. Лишь в нём мы могли встретится вновь. И встретились. Я дождалась. Встретились, когда расцвели первые розы. Сейчас мы проходим мимо них. Как и десять лет назад я могу позволить вспыхнуть между нами пламени страсти. И, как годы назад, рано или поздно она осыпится пеплом. Розы символизируют любовь. Зацветают и увядают. Я могу подать всего один знак, один намёк, и Ты бросишь к моим ногам все расцветшие розы. Но я не стану этого делать. Между нами так и не случилось любви. Зачем топтать чужую?» — я думаю об этом, пока мы идём, ничего не говоря Тебе. Ты тоже молчишь. Обнимаешь мои плечи. Мы уже прошли Центр, поравнялись с парком, с его старой частью. Где-то там, напротив замерших нас, одиноко стоит увитая розами полуразрушенная беседка.
— Хочешь туда? — неожиданно предлагаешь Ты.
Я отрицательно качаю головой.
— Зачем, Артур? Нас там больше нет.
Но Ты, словно зная всё, о чём я только что думала, упрямо сжимаешь губы:
— Но там по-прежнему растут розы. Я видел.
Вскинув голову, я смотрю в Твои драгоценные глаза.
— А я, представь, вижу не только их, но и шипы. Очень боюсь уколоть ими сердце.
— Когда я засыпал твою кровать розами, у них не было шипов, — упрямо возражаешь Ты. — Ты не могла уколоться.
— Мы выбросили их, когда наступило утро. Ты уехал, а я осталась среди шипов, — делаю взмах рукой, указывая на серые панельные стены окруживших нас домов. — Представляешь, каково оказаться в этих каменных джунглях среди одних острых шипов! Куда не повернусь, везде одни шипы. Там, где ещё вчера во всю цвели розы.
— Ты всё же обиделась, — облегчённо вздыхаешь. — Но я не Тебя бросил, а город.
— Тогда зачем Ты в него вернулся! — кричу я, и на нас оглядываются редкие прохожие.
Мы вышли из старой части Центра и бесцельно бредём по направлению к Сити. Туда, где яркими зазывающими огнями манит в свои сети городское казино. Посетители к нему приезжают на машинах. И уезжают на них же. Те, кому ночью улыбнулась удача. А тот, кто потерял всё, бесславно плетётся на городские задворки сливаясь с предрассветными сумерками. Поэтому возле купающегося в неоновом свете развратного детища города почти не бывает прохожих. Сегодня здесь только мы. Двое чужих друг другу людей, зачем-то цепляющиеся за воспоминания, которые всё ещё хранятся в каждой улочке этого города.
— Артур, давай вызовем такси, — предлагаю я.
— Наше свидание считать официально законченным? — хмыкает он.
— Да. Осталась лишь одна формальность, — шепчу я.
— Какая? — чуть раздражённо бросает он, доставая из кармана джинсов мобильный телефон.
