Мы пошли ко мне в комнату. Лилиан с интересом рассматривала полки для книг, маленькие безделушки на столике. Я вдруг поймала себя на мысли, что хотелось бы показать ей свой старый мир — провести по знакомым улицам, зайти в любимый книжный магазин, угостить мороженым.
— Здесь очень уютно, — сказала девочка, устроившись на ковре.
— А что было сегодня интересного? — спросила я, садясь рядом.
— Было странно… Алия давала нам какие-то задания, но они такие непонятные… — Лилиан замялась. — А ещё я весь день думала об… отце. Оказывается, он жив. Значит, он просто бросил нас с мамой.
Она села на пол, прижала колени к груди и опустила голову. Я подошла ближе, обняла её за плечи. Губы девочки дрожали, глаза наполнились слезами.
— Я, наверное, плохая… — прошептала Лилиан. — Я его ненавижу.
— Милая, любой бы злился на твоём месте, — тихо сказала я, гладя её по волосам. — Но, может быть, он просто не знал о тебе. Такое бывает. А если и знал… всё равно это не твоя вина. У тебя теперь есть я, Алия, Радана. А ещё я познакомилась с Киярой — она чудесная. Представляешь, она оборотень! Как думаешь, в кого она превращается? Может быть, в пятнистого волка?
— Пятнистый волк? А такие бывают? – удивилась малышка.
— Не знаю, — ответила я. — А вдруг это крылатая кошка?
— Нет, такого не бывает.
Оставшийся вечер мы гадали, в кого превращается Кияра. Только в конце перед сном ребенок взволнованно поинтересовался, должна ли она выполнять какую-то работу и не накажут ли ее за то, что она этого не сделала.
На что я пояснила, что мне ни о чем подобном не известно.
Позже я проводила малышку к себе и даже рассказала сказку. Правда, это не помогло Лилиан уснуть. В итоге я попросила дом создать вторую кровать.
Утро началось с того, что в комнате я заметила паутину, в коридоре она тоже откуда-то взялась, хотя никаких пауков я в доме не заметила.
Но это было сущей мелочью по сравнению с напряжением, которое творилось за завтраком в столовой.
— Ведьмы все нет, — объяснила мне Алия постоянные перешептывания детей.
— Еще и дурацкая паутина откуда-то взялась. Мне кажется, это тревожно.
В этот самый момент что-то резко зазвенело.
— Почтовая шкатулка, — пояснила Алия, поднявшись сразу с места и скрывшись в неизвестном направлении.
Прошло десять минут, звон утих, но воспитательница так и не вернулась. Кияра тоже сорвалась с места, и я последовала за ней.
Мы нашли женщину в кабинете Раданы. Она была бледной как смерть, но так и не произнесла ни слова, только передала какой-то листок в руки Кияры. Читать мы решили вместе.
Как оказалось, нас ждали лишь сухие, официальные строки. Пришлось пробираться сквозь ворох холодных канцеляризмов, чтобы наконец наткнуться на пугающую новость: ведьмы по имени Радана Фенврал больше нет. Нам не стоит ждать её возвращения. Не будет больше тёплых слов, мудрых советов, внимательных взглядов, полных понимания, — не останется и ощущения, что рядом есть тот, кто умеет читать души.
Вместо внятных объяснений — только холодные формулировки: «обнаружено тело», «обстоятельства будут выясняться». И всё. Человека больше нет. Я ведь едва успела познакомиться с ней, но даже этого было достаточно, чтобы понять: Радана была настоящим человеком, добрым и удивительно живым. От осознания потери стало ещё больнее. Похоже, слишком хорошим людям не дано задерживаться рядом надолго.
В голове вспыхнули вопросы: почему? за что? как такое возможно? Я ведь почти ничего не знала о магии и жизни ведьм, но почему-то была уверена — такую женщину не так-то просто одолеть.
Следующая строчка в письме оказалась ответом — но облегчения не принесла:
«Пока предположительной причиной смерти женщины является нападение дикого животного».
Сначала возникло недоумение — что-то не сходилось, казалось невозможным. А затем накатила волна пустоты и тревоги.
Я посмотрела на Кияру. В отличие от меня, она знала ведьму с детства — именно Радана вырастила её, стала ей матерью. Теперь по щекам девушки беззвучно катились слёзы, оставляя мокрые дорожки на лице.
— Это возможно? — прошептала я, еле слышно.
— Я не верю, — дрожащим голосом ответила Кияра. — Не могло такого быть… Не могло…
В её словах звучала такая отчаянная уверенность, будто она пыталась убедить не только меня, но и саму себя, и весь мир: этого просто не могло произойти. Я её понимала. Будто опора, которая ещё вчера казалась нерушимой, вдруг исчезла. Хотелось разрыдаться, смять это холодное письмо, разорвать его на кусочки — будто так можно что-то изменить.
Но оставалась ещё непрочитанная часть письма. Я боялась — вдруг там ещё одна потеря, ещё одна боль? Я и с этой новостью не знала, что делать. Что будет с приютом? С детьми? Кто позаботится о них? Казалось, никому, кроме нас, нет до этого дела.
А, может быть, этим займётся сын ведьмы? Я даже не знала, есть ли у него желание, силы, право.
Оказалось, Радана оставила завещание. Оно было написано буквально накануне. Всё своё имущество она передавала женщине по имени Джорджиана Рауз.
