— Вы — моя единственная надежда, — прошептала женщина. — Я готова на всё, только, пожалуйста, помогите. Фанита говорила, что вы ей помогли…
Выяснилось, что у девочки, Вальтеры, необычные способности: вода словно прилипала к её коже, а вокруг то и дело возникали лужицы, ручейки, даже маленькие фонтанчики из воздуха. Мать была напугана: она не знала, как ребёнок сможет жить с такими силами в мире людей.
— Я… могу оставить дочь здесь? — спросила женщина. — На какое-то время… без себя? Разумеется, я оплачу все расходы.
— Конечно, — ответила я тепло. — Работа на меня не является обязательным условием. Самое главное — спокойствие ребёнка.
— А… мы с мужем можем навещать её? Хотя бы иногда? Я не могу...
— В любое время. Это ваша дочь, — заверила я. — То, что она будет жить у нас, ничего не меняет.
Так у нас появилась малышка Вальтера. А я в который раз почувствовала, что делаю что-то важное и нужное для этого мира.
А ещё поняла, что мой приют становится аналогом детского сада. Возможно, если дальше так пойдёт, брошенных детей будет меньше.
К полудню на пороге остановился извозчик. Он высадил мальчика с заплечным рюкзаком и сунул мне бумаги:
— Гензел, — бросил он, даже не взглянув мне в глаза. — Из городского приюта. Все документы на месте.
И вот — мальчик, чьи вещи умещаются в одном рюкзаке, стоит у порога, а его провожатый уже исчезает за углом, не спросив, готова ли я к ещё одному ребёнку. Я-то всегда готова — не в моих правилах оставлять детей без дома, — вот только государственным приютам за каждого ребёнка выделяются деньги. В отличие от моих подопечных, и это, пожалуй, вопрос, который мне уже давно пора поднять в мэрии. В конце концов, многие мои дети появились именно так.
Обсужу это потом, когда в следующий раз пойду в город. А пока — нужно позаботиться о Гензеле: накормить с дороги, выделить ему отдельную комнату, узнать о его особенностях и способностях.
Казалось, что на сегодня сюрпризов достаточно. Но последний оказался именно тем, к чему нельзя подготовиться заранее. Гензел не был ни перевёртышем, ни полукровкой.
Эта ситуация поставила меня в тупик. Я не сразу поняла, отчего так волнуюсь. Хотя за плечами у меня был немалый жизненный опыт, сейчас всё казалось особенно трудным и болезненным. Почему я оказалась в таком положении? Неужели это очередное испытание характера или проверка принципов?
В тот момент у меня оставалось только одно — честно рассказать мальчику правду: никаких способностей у него нет.
Он нахмурился, сжал губы, будто сдерживая слёзы, а потом, удивительно зрелым тоном, произнёс:
— Значит, я и вам не нужен.
В его голосе звучало слишком много боли для ребёнка, а то, что он сказал, было по-настоящему взрослым. Не было видно ни раздражения, ни злости — только горькая смесь отчаяния и разбитой мечты.
— И нам тоже...? — переспросила я, не понимая, как он мог так подумать. — Я вовсе не это имела в виду. Я просто сказала, что у тебя нет особых способностей. Это не значит, что ты нам чужой.
— А эти самые способности, — едва слышно добавил он, — придумали мои воспитатели, чтобы избавиться от меня. Они даже пытались убедить меня самого... Будто я не замечу обмана.
Мои нервы были на пределе. Я с трудом сдержала дрожь в голосе, делая глубокий вдох, чтобы не поддаться злости. Как до такого вообще можно было додуматься — убедить ребёнка в несуществующем даре, лишь бы спихнуть его кому-нибудь?
— Если ты хочешь остаться здесь — пожалуйста. — Я смотрела ему в глаза максимально уверенно. — Если захочешь перемен, мы поддержим тебя и подыщем другой вариант.
Я не верила, что кто-то из наших ребят начнёт упрекать других за отсутствие дара. Все они на своей шкуре испытали, что значит быть не таким, как все. Даже если и возникнут недоразумения, взрослые обязательно вмешаются.
— Но хочу сказать откровенно: некоторые люди не доверяют нашим детям.
— Сирот не любят нигде, — спокойно пожал он плечами. — Может, считают, что нас бросили не зря...
— Не повторяй больше таких слов, — неожиданно резко сказала я. — То, что получилось, — не твоя вина. Ты ничем не хуже детей, у которых есть родные. К тому же никто не может быть уверен, что близкие будут всегда рядом. Жизнь переменчива…
В этот момент я поняла, что думаю не о роли ведьмы, а о себе — о Жене. У меня была мать, которой я благодарна за всё, но она осталась в ином мире, и мы больше никогда не встретимся. Эта потеря живёт во мне до сих пор.
Я взяла себя в руки, вновь обратившись к мальчику:
— Если однажды я пойму, что для тебя лучше будет переехать, я помогу это устроить, — пообещала я. — Но мне важно, чтобы ты был счастлив здесь.
Он молча кивнул. Я видела, как его лицо сморщилось от внутренней боли. Увы, даже с магическими способностями нельзя исправить всё волшебным движением. Остаётся только делать то, что в моих силах.
Позже я познакомила мальчика с остальными. Ребята немного растерялись:
— А вдруг его тоже будут ненавидеть, как нас? — неуверенно спросила одна из девочек.
