Шум вокруг нашего столика поутих, и в этот самый момент, в просвете между спинами расступающейся толпы, я увидела знакомое лицо. Сердце пропустило удар. Это был один из моих детей. Один из тех, кто сбежал, оставив на подушке лишь короткую, рваную записку.
Мой взгляд зацепился за знакомый вихор непослушных каштановых волос, и сердце сделало болезненный кульбит. Тео. Тот самый, что превращался в большого бурого медведя и чье внезапное исчезновение оставило в моей душе ноющую пустоту.
Он стоял за прилавком, заваленным горой золотистых, сдобных булочек, источающих аромат корицы. Его волосы торчали во все стороны, словно он только что проснулся после долгой спячки, но на лице играла беззаботная улыбка. Мальчик что-то оживленно обсуждал с другим пареньком — рыжим, незнакомым, с россыпью веснушек на носу. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стояло несколько мужчин, чья расслабленность казалась показной.
Одного из них я узнала бы из тысячи. Холеный, как породистый жеребец, со светлыми волосами и улыбкой, которая никогда не достигала холодных, расчетливых глаз. Рэм Гилберт. Человек, однажды пытавшийся заполучить мой приют.
Он заметил мой взгляд, и его губы изогнулись в знак узнавания. Легкий кивок, а затем Рэм наклонился к Тео, что-то быстро шепнув ему на ухо. Улыбка сползла с лица мальчика. Он бросил на нас виноватый, затравленный взгляд и, вытерев руки о фартук, поспешил к нам, огибая лотки с товарами.
— Простите… — начал он, подойдя, и голос его дрогнул. — Я не решился признаться, что хочу уйти. Другие из-за этого даже на ярмарку не пошли. Боялись вас встретить.
Я сглотнула ком в горле. «Боялись». Какое ужасное слово.
— Как ты, Тео? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.
— Всё хорошо, — торопливо ответил он, избегая моего взгляда. — Нас там… ничего не заставляют делать.
— Совсем ничего? Это не скучно? — мягко надавила я, пытаясь за маской безразличия разглядеть правду.
— Нет! У нас хватает развлечений. Игры, книги…
— Если что-то пойдет не так, ты всегда можешь вернуться, — сказала я, делая шаг вперед и инстинктивно поправляя ворот его чуть помятой рубашки.
В самый последний момент, когда моя рука уже опускалась, пальцы, натренированные на мелкой работе, скользнули в нагрудный карман, оставляя там крошечную, сложенную в несколько раз записку. Тео замер на долю секунды, его брови дрогнули.
— Ты всегда можешь нам написать. Помни об этом.
Он нервно кивнул.
— А вы… не будете против, если к нам кто-то еще присоединится? — вдруг спросил он, глядя куда-то мне за плечо.
— Я буду лишь беспокоиться, Тео. Всегда, — честно ответила я.
Не успел он ответить, как к нам вальяжной походкой подошел Рэм Гилберт. — Рад приветствовать вас, госпожа Рауз. И вас, лорд Паар. Какая приятная неожиданность — видеть вас вместе.
Я почувствовала, как Крит рядом со мной напрягся. Его аура, обычно теплая и обволакивающая, стала плотнее, словно дракон внутри расправлял крылья. Он ограничился сдержанным кивком, но его взгляд на Гилберта был острым, как осколок обсидиана.
— Очень приятно встретиться с той, кто вдохновил меня на создание собственного приюта, — продолжил Рэм, источая фальшивое дружелюбие. — И конечно, я ценю ваш интерес, лорд Паар. После инициированной вами проверки желающих попасть к нам стало в разы больше. Родители спокойны за своих детей.
Я удивленно вскинула брови, переводя взгляд на Крита. Я делилась с ним своими тревогами, но не знала, что он действовал так быстро и официально.
— Рад, что всё в порядке, — ровно ответил Крит, не поддаваясь на провокацию.
— Более чем! — расцвел Гилберт. — Думаю, это скоро поможет вашей очаровательной невесте сократить нагрузку. У вас наконец появится время друг на друга. — Он обернулся к моим ребятам, столпившимся позади. — А вы, дети, если что, знайте — мои двери всегда открыты.
Мои подопечные лишь задумчиво пожали плечами, крепче прижимаясь ко мне.
— Я даже приготовил для вас несколько листов для срочных сообщений, — Гилберт протянул мне небольшой свиток. — Вдруг вам понадобится связаться с нашим приютом. Для обмена опытом, так сказать.
— Могу ли я посетить ваш приют? — спросила я прямо, глядя ему в глаза.
— Конечно! Сочту за честь, — ничуть не смутился он. — И я, в свою очередь, не откажусь взглянуть на ваш.
— Я всё еще не понимаю, почему вы ничему не учите детей? — не удержалась я от вопроса, который мучил меня с самой первой встречи с Тео.
— Зачем учить тех, кто и так всё умеет благодаря вам? — он хитро улыбнулся. — Ладно, мы уже всё продали, так что можем отправляться домой. Награждение будет в другой день, но не думаю, что нам стоит его посещать.
С этими словами они развернулись. Вид удаляющейся спины Тео заставил мое сердце сжаться в тугой, холодный узел.
— Он ни разу не солгал, — тихо произнес Крит мне на ухо, когда они отошли достаточно далеко. — Ни единого слова лжи. Может, его намерения и впрямь чисты?
— Я не уверена, — прошептала я. — Иногда правда бывает опаснее лжи.
