Третий замысел, которым Хидэёси поделился с Тятей, — военный поход на Чосон — через какое-то время после отъезда Когоо в Гифу также начал воплощаться в жизнь.
На пятый день первой луны Хидэёси разослал к своим вассалам гонцов с приказом о всеобщей мобилизации для броска за море, но вслед за тем в течение двух месяцев он не предпринимал каких-либо действий. Разговоры о скором завоевании государства Чосон были у всех на устах, но многие в это не верили — заканчивался второй месяц, а новых распоряжений от главнокомандующего не поступало. Даже полководцы, получившие приказ о мобилизации, стали испытывать сомнения.
Лишь в тринадцатый день третьей луны Хидэёси повелел всем воинам выступить к бухтам для отплытия на Корейский полуостров. Затем он объявил о том, что сам возглавит армию в провинции Хидзэн и поведёт её к северо-восточной оконечности Кюсю, где будет размещена его главная ставка.
Как и во время осады Одавары, Тяте и даме Кёгоку предстояло сопровождать Хидэёси. Дата отбытия была уже назначена, но лёгкое недомогание заставило его отложить выступление до двадцать шестого дня третьей луны. На сей раз проводы войска были обставлены с не меньшей пышностью, чем в одаварскую кампанию. Хидэёси должен был выступить из Осакского замка, но желание устроить ещё одно грандиозное зрелище для искушённых столичных жителей побудило его выбрать местом действия Киото. На рассвете двадцать шестого дня он в церемониальных одеждах посетил императорский храм, а в час Змеи[89] прогарцевал на боевом коне мимо императорского дворца во главе тридцатитысячного войска. Сполохи солнца на оружии и доспехах слепили глаза. В тот день сам государь Гоёдзэй и его августейшая супруга Огимати из покоев императорского чертога наблюдали за отбытием тайко на войну.
Хидэёси в подобающем случаю роскошном облачении, в парчовой парадной накидке-дзимбаори, с длинным мечом, ехал верхом на коне в золотой упряжи, впереди него выступали ямабуси[90], за ним — десяток полководцев, тоже в золоте и парче, далее — конные самураи высокого ранга с мечами и щитами, инкрустированными золотом. Его высокопревосходительство кампаку Хидэцугу сопровождал его светлость тайко до синтоистского святилища Коме. На обочинах дороги шумела безбрежная разношёрстная толпа, знатные господа и простолюдины из всех провинций собрались поглазеть на торжественное шествие.
Армия преодолевала по шесть ри в день. После кратковременного отдыха в Хиросиме провинции Аки она продвигалась вперёд почти без передышек и к концу четвёртого месяца уже была в Хидзэн.
Тятя и дама Кёгоку в сопровождении нескольких десятков самураев покинули Осакский замок через два дня после Хидэёси. В дороге им постоянно встречались воинские отряды и гонцы.
Жизнь в провинции Хидзэн Тятю полностью устраивала, поскольку дни свои она теперь могла проводить подле Хидэёси. Корейская кампания позволила ей единолично владеть тайко. Конечно, дама Кёгоку тоже скрашивала их господину и повелителю существование, но она по-прежнему старалась держаться скромно и незаметно и, чтобы избавить Тятю от мук ревности, изо всех сил делала вид, что вовсе и не принимает Хидэёси у себя в опочивальне.
Время от времени Хидэёси начинал избегать разговоров о том, где он собирается провести ночь, и тогда Тятя понимала, что он намерен нанести визит даме Кёгоку, но это не слишком её расстраивало.
С Корейского полуострова одно за другим прилетали донесения о победах, одержанных сынами Ямато, и в ставке главнокомандующего один за другим устраивались пиры в честь этих отрадных событий. На второй день пятой луны войска Юкинаги Кониси вошли в Хансон[91], а вскоре заняли Кэгён[92].
Сразу после этого свежие силы высадились на Корейском полуострове. В шестую луну настал черёд Мицунари Исиды, Нагамори Масуды и Ёсицугу Отани со своими войсками пересечь море для участия в крупной военной операции.
В начале седьмого месяца Хидэёси получил доставленное эстафетой сообщение о том, что его мать при смерти, и двадцать первого числа покинул ставку в Хидзэн, чтобы отдать последний сыновний долг. Тяте не хотелось расставаться со своим господином, но при таких обстоятельствах воспротивиться его отъезду она не могла.
В тот самый день, когда Хидэёси отправился в Осаку, его мать покинула этот мир в возрасте восьмидесяти лет.