Всю весну напролёт неутомимые гонцы привозили ей послания от Хидэёси, который не уставал писать об их ребёнке. Как и в ту пору, когда Тятя носила первенца, тайко называл её «мамочкой». О военных действиях в Чосоне он даже не упоминал — создавалось впечатление, что все мысли старого полководца заняты будущим наследником и ни Тятя, ни обстановка на корейском фронте его уже не заботят.
Лето в тот год выдалось на редкость знойное. Измученная жарой, Тятя лишилась сна и покоя.
В ночь на второе число восьмого месяца ей было видение: алые сполохи пламени пожирают замок, а она стоит неподвижно, взирая на пожар, и языки огня тянутся к ней, приближаются неумолимо, норовят обвиться вокруг неё, задушить… Удивительно, но страха не было — Тятя смотрела на буйство пламени, хладнокровно размышляя о том, что это за крепость. В таком пожаре сгинули и Одани, и Китаносё…
Она проснулась в поту и тотчас поняла, что ребёнок просится на волю. Начались схватки. Тятя не знала, сколько длилась эта бесконечная борьба с болью — вечность, наверное. О благополучном разрешении от бремени без устали молились монахи в буддийских храмах и жрецы-каннуси в синтоистских святилищах Кинки.
Утром третьего дня восьмой луны Тятя родила мальчика. Один день и одна ночь прошли после того сна о пожаре. Вельможи и самураи, управлявшие Осакским замком в отсутствие Хидэёси, отрядили к ней гонцов с поздравлениями, Госпожа из Северных покоев прислала морского карпа из Акаси — рыбу, символизирующую счастье, — и одежды для новорождённого.
Вскоре от Госпожи из Северных покоев прибыл ещё один гонец. Она получила распоряжение Хидэёси провести обряд потери и обретения ребёнка. «Найти» мальчика должен был Мацуноура Сануки-но-ками, которого тай-ко ещё на первых месяцах Тятиной беременности назначил хранителем чрева. Далее повелевалось наречь наследника Хирохи. Первенец, получивший от Хидэёси имя Сутэ — «Подкидыш», — умер в нежном возрасте, и суеверный тайко на сей раз предпочёл назвать второго сына «Найдёнышем».
На двадцать пятый день восьмой луны Хидэёси, которому нетерпелось увидеть младенца, оставил командование армией на двух верных вассалов (один возглавил ставку в Хидзэн, другой на Цусиме) и отбыл в Ёдо. При первой же встрече с наложницей и сыном он объявил Тяте о своём намерении воспитывать Хирохи в Осакском замке и дал ей распоряжение переехать туда вместе с малышом, как только она окончательно оправится после родов. «Я подарю Хирохи Осакский замок, — добавил счастливый отец. — Но поскольку тем самым я сам останусь без резиденции, придётся мне со всевозможной поспешностью выстроить ещё одну крепость — для себя». Тятя подумала, что он шутит. Но Хидэёси был серьёзен, как никогда.
Дама Кёгоку вернулась из Хидзэн вместе с тайко и вскоре тоже перебралась из Дзюракудаи в Осаку, где ей отвели западное крыло. Возможно, Хидэёси, знавший о том, что две кузины неплохо ладят, хотел, чтобы они жили в одном замке.
В начале десятого месяца из ставки на юге Хидзэн пришла неожиданная новость: Хидэкацу, супруг Когоо, умер в Чосоне, где в шестом месяце 1-го года Бунроку[94] он заступил на пост командующего 9-й армией. Хидэкацу занемог и скоропостижно скончался в девятом месяце.
Тятя с ужасом подумала о младшей сестре — Когоо во второй раз стала вдовой. Она вышла замуж за Хидэкацу по приказу тайко, но говорили, что супруги прекрасно поладили и составили счастливую семейную пару.
Тятя вспомнила, что, перед тем как сесть в свадебный паланкин, Когоо поделилась с ней мрачными предчувствиями. Да, интуиция её не подвела. Тятя передала соболезнования сестре, попытавшись утешить эту несчастную женщину, которая, казалось, родилась под звездой скорби.
В начале одиннадцатого месяца Тятя переселилась вместе с сыном в Осаку, а тайко тем временем был занят поисками подходящего для возведения нового замка места, и хлопоты, связанные со строительством, судя по всему, волновали его куда больше, чем фронтовые сводки из Чосона. Эту бурную жажду деятельности и поспешность в исполнении замыслов, проявившуюся вдруг у Хидэёси, Тятя приписывала возрасту. Тайко страшно постарел за этот год, добрую половину которого он провёл в хидзэнской ставке главнокомандующего. Или же рождение второго сына в одночасье лишило его жизненной силы?
На празднествах в честь наступления 3-го года Бунроку[95] Хидэёси официально объявил о начале строительства нового замка в Фусими. Местечко Фусими располагалось неподалёку от Киото, туда легко можно было добраться из Осаки на ладье по Удзигаве; кроме того, эта земля радовала глаз великолепными видами и являла собой идеальное место для резиденции тайко с точки зрения обороны.