У Тяти не было причин противиться этому союзу, даже наоборот — брак её младшей сестры с сыном Иэясу представлялся благом, поскольку мог обеспечить Хирохи поддержку могущественного полководца, который долгое время противостоял власти Хидэёси, но в конце концов поклялся ему в верности. Как раз на это старый тайко и рассчитывал. Когоо приходилась родной тёткой его сыну, и он намеревался извлечь из этого обстоятельства всю возможную пользу.
Но у Хирохи была ещё одна тётка, Охацу, супруга Такацугу Кёгоку. Сразу после разговора о Когоо речь зашла и о ней.
— А не перевести ли мне любезного Такацугу из Хатимана в Оцу? — задумчиво спросил Хидэёси.
Теперь, когда Удзисато Гамоо покинул подлунный мир, Такацугу Кёгоку остался единственным Тятиным другом, способным оказать ей поддержку. Отношения у них всегда были сложными, но в одном Тятя не сомневалась: в случае опасности Такацугу непременно станет союзником Хирохи, поэтому мысль о том, что он из уездного князька с доходом в двести восемьдесят тысяч коку превратится в более влиятельного даймё Оцу, она нашла вполне удачной.
Хидэёси незамедлительно поставил Иэясу в известность о своём желании выдать Когоо за Хидэтаду, и вассалу, недавно присягнувшему на верность тайко и его наследнику, ничего не оставалось, как покориться воле своего господина.
Дней через десять после той беседы с Хидэёси Тятя оповестила о намерениях тайко саму Когоо, переехавшую жить в Фусими. Младшая сестра подняла к ней бесстрастное лицо, на котором не отразилось ни радости, ни гнева.
— Я сделаю всё, что пожелаете. Моя жизнь закончилась со смертью дочерей пять лет назад, — проговорила она.
— Я буду очень рада, если ты согласишься на этот брак, Когоо, — осторожно сказала Тятя, стараясь не задеть чувства сестры.
— О моём согласии или несогласии не может быть и речи, — спокойно произнесла Когоо. — Я просто покорюсь вашей воле, как в прошлый раз.
Тем не менее она спросила, продемонстрировав тем самым лёгкое любопытство, о возрасте своего будущего супруга. И рассмеялась, услышав ответ. Тятя уже много лет не видела, как сестра улыбается.
— Мои мужья всё молодеют и молодеют! Третьему семнадцать, а четвёртый, надо думать, будет обмениваться со мной брачными чарками, сидя в колыбели! — фыркнула Когоо и, когда Тятя упрекнула её в неподобающем поведении, пожала плечами: — Но ведь двое моих супругов погибли жестокой смертью.
Было очевидно, что она уже не надеялась избавиться от этого проклятия.
Тятя смотрела на сестру и не узнавала её. В детстве Когоо была угрюмой невзрачной девочкой, самой некрасивой из трёх княжон Асаи, говорила мало, никогда ни на кого и ни на что не обижалась. Теперь она стала совсем другой. Перенесённые страдания сообщили чертам невыразительного лица необъяснимую печальную прелесть, и эти внешние изменения безусловно свидетельствовали о внутренней метаморфозе. Детской беспечности и эгоистичного равнодушия к окружающим как не бывало, Когоо обрела глубокое видение вещей, превратилась в отстранённого, но внимательного наблюдателя, в ней появилась какая-то ледяная, разящая наповал, как меч, цельность.
Третья свадьба двадцатитрехлетней вдовы с семнадцатилетним юношей состоялась в замке Фусими. Хидэтада, несмотря на нежный возраст, уже снискал славу отважного воина с твёрдым характером, да и внешностью отличался весьма представительной. Гости, под одобрительными взглядами которых жених и невеста обменялись чарками, заключив тем самым брачный союз, нашли, что пара получилась ладная. Рядом со статным супругом Когоо держалась робко, словно юная девственница. На следующий день после церемонии ей предстояло отправиться в путь к землям клана Токугава, и Тятя в третий раз проводила сестру к воротам замка и к новой жизни.
Садясь в паланкин, Когоо обернулась:
— Наша покойная матушка была замужем два раза, а я вот в третий выхожу…
— Возможно, в третьем браке наша матушка обрела бы своё счастье, — отозвалась Тятя. Она искренне верила в свои слова.
Вскоре после свадьбы Когоо Такацугу покинул вотчину в Хатимане и вступил во владение пожалованным ему Хидэёси княжеством Оцу с доходом в шестьдесят тысяч коку. Тятя отправила супругам Кёгоку дары по случаю этого благого события и в тот же день — должно быть, их гонцы промчались друг мимо друга по дороге — получила от сестры послание, преисполненное благодарности за новое назначение мужа. Охацу также сообщала, что снова ждёт ребёнка.