— Считайте, мы закончили на сегодня. Завтра в шесть утра начало калибровки. Будьте готовы к интенсивной работе, а через час после неё начало операции. Спокойной ночи. Капитан. Софья Фёдоровна.
Я вышел из рубки, чувствуя, как её взгляд, тяжёлый и… заинтригованный буквально прожигает мне спину.
Рыбаков ещё остался, он сразу начал рассказывать что-то о море и штормах.
Да, она была невероятна.
Красота, помноженная на силу и ум, — гремучая смесь.
Но прямо сейчас мысли были заняты иным. Передо мной словно выплывали карты Балтийска с гнёздами и скоплениями монстров, графики подачи снарядов, расчёт расхода магии купола под массированным нападением тварей, призрачное лицо Сергея.
Каждый нерв был натянут как струна.
Флирт с магом, чей щит мог спасти сотни жизней и саму операцию, был непозволительной роскошью.
Отвлекающим фактором.
Сначала — Балтийск, море, заводы, водоросли, империя.
Потом… потом, когда этот ад отступит, когда будет время вздохнуть… может, тогда я позволю себе рассмотреть Софью Фёдоровну Потоцкую не только как источник купола шестого уровня.
Может быть.
Её же уязвлённое самолюбие или раздражённое любопытство были последним, о чём я мог беспокоиться сейчас.
На рассвете армия Белова двинулась.
Словно стальной каток, она шла из Новоархангельска, выжигая предгорья.
Свет магии — огненной, ледяной, воздушной — рвал предрассветную мглу. Концентрация магов была высокой, и они не церемонились: леса обращались в пепел, скалы плавились, ущелья заполнялись дымом и звоном боя.
За ними оставалась лишь выжженная земля.
«Стриж» же двигался иначе. Медленно, методично, как огромный стальной крот.
Триста километров до Балтийска по прямой — это была несбывшаяся мечта.
Реальность — это горы, холмы, болота и леса, кишащие всем, что не успели добить основные силы.
После долгих споров с Луневым и Марсовым я принял решение строить дорогу по спирали, огибая главную горную гряду плавными поворотами.
Любой крутой изгиб это будущая ахиллесова пята для поездов, риск схода с рельсов под нагрузкой. Спуск в долину будет пологим серпантином.
А уж на равнине… там мы рванём прямо по старому тракту. Он был прямой, как стрела, и шёл туда, куда нам нужно. Сэкономим время и силы строителей, получим отличный обзор для орудий.
Первый день строительства в горах выдался каторжным.
Пять километров серпантина по крутому склону стали невероятным результатом.
Рельсы ложились на выровненную магией земли и киркой скалу, шпалы вбивались в камень.
Внизу, в ущелье, куда мы прокладывали путь, уже кипела работа: сапёры под прикрытием магов и стрелков начинали возводить опоры моста через бурную речку.
«Стриж» сделает несколько широких витков и спустится к нему. А потом будет долгожданная равнина, где темп должен резко возрасти.
К вечеру, когда четыре смены измождённых рабочих возвращались на борт и валились с ног от усталости, а солнце начало окрашивать горы в багрянец, на «Стриж» ворвался ураган в генеральских погонах. Строганов. Его лицо было багровым от гнева, а глаза метали молнии.
— Пестов! Что за безобразие⁈ — заорал он, ворвавшись в рубку.
— И вам доброго дня, Захар Григорьевич.
— ПЯТЬ километров⁈ Улитки быстрей ползут! Армия на двадцать вёрст впереди! А ваш утырок на рельсах ковыляет по склону как старый мерин! — он тыкал пальцем мне в грудь, едва не сбив Софью.
Я блокировал руку мужчины.
— Генерал, вы на моём поезде. Вежливость и субординация не помешают, — эти слова повисли во внезапно наступившей тишине.
Рыбаков замер, офицеры у пультов словно перестали дышать.
— Скорость в пять километров по такому рельефу — это не «ковыляние». Это предел возможного для людей и магии. Попробуйте сами проложить путь по скале.
— Люди? Магия? Болтовня! — фыркнул Строганов недовольно оглядывая мостик. — Я приказываю удвоить темп! Завтра должно быть десять километров! И точка! Пусть ваши строители работают ночь напролёт!
Он повернулся к Сергею:
— Капитан! Немедленно дайте команду! Все свободные руки на укладку рельсов! Марш!
— Ваше превосходительство, но люди на пределе… Да и ночь… — растерянно выпалил тот, переводя взгляд на меня.
Я встал между генералом и капитаном поезда.
— Нет, — твёрдо сказал я, — капитан Рыбаков подчиняется мне. «Стриж» — не военное судно имперского флота. Это частный бронепоезд. Координация наших действий с армией ведётся через генерала Долгорукого.
Я посмотрел Строганову прямо в глаза:
— Ваши приказы относительно моего имущества и людей не имеют силы. Если у вас есть претензии по темпу работ, то изложите их письменно и направьте генералу Долгорукому. Он их рассмотрит и, если сочтёт нужным, передаст мне. До тех пор… — я сделал жест в сторону трапа, — … вежливо попрошу вас покинуть мой корабль. Мы работаем.
Напряжение на мостике достигло предела.
Старый генерал побагровел так, что, казалось, вот-вот лопнет вена на лбу. Его рука непроизвольно потянулась к эфесу парадной шпаги.
— Вы… вы забываетесь, фабрикант! Я генерал имперской армии! Я…
— Щёлк! Тук!
