В дверь рубки постучали. Вошёл Черепанов. Лицо в масляных разводах, руки в царапинах.
— Кирилл Павлович, двигатель тянет ровно, но… — он разложил на столе засаленный чертёж паротурбинной установки. — Видите этот узел? Регулятор давления. Он рассчитан на постоянную нагрузку в воде. А у нас? Подъем, спуск, торможение перед поворотом… Рывки!
Я кивнул, пододвигая схему.
— Понимаю, Ефим Алексеевич. Переменная тяга — ахиллесова пята бронепоезда. Идеи?
— А если мы тут… — его замасленный палец ткнул в лабиринт трубок и клапанов, — … врежем дополнительный демпфер? С гидравликой или пневматикой. Чтобы сглаживать пики нагрузки при смене режимов. Иначе долго он так не протянет, износятся шестерни.
Мы склонились над чертежом.
Технический русский Черепанова смешивался с моими попытками объяснить принципы амортизации из моего мира.
Говорили о материалах, о возможностях имперской металлургии, о том, где взять мощные пружины или сжать воздух до нужного давления.
Мотя, устроившись на столе рядом, опять что-то грыз, поглядывая на нас.
— Попробуем, — решил я. — Зарисуй детали. Как только доберёмся до ровного места и будет время, займёмся модернизацией. А пока — следи за ним как за малым дитём. Без этого двигателя мы просто дорогой памятник на рельсах.
— Не сомневайтесь, барон, — Черепанов свернул чертёж с каким-то почти нежным почтением.
Время близилось к полудню.
Мы прошли ещё добрых пару километров по новому витку серпантина. Солнце палило немилосердно, отражаясь от скал и стальных бортов.
Именно в этот момент Мотя вдруг замер на моём плече. Его тельце напряглось, уши навострились куда-то в зенит.
Сначала из зверька вырвался тихий, почти неслышный стрёкот, а потом он перерос в настоящий сигнал тревоги.
Я едва успел поднять взгляд, как услышал пронзительный крик дозорного с верхней смотровой площадки:
— Воздух! Твари!
Тени упали на палубу стремительно. Не птицы. Гибриды стервятника и птеродактиля с длинными жалами на хвостах. Они пикировали из слепящего солнца прямо на «Стриж» словно черные стрелы.
— Боевая тревога! Воздушные цели! По местам! — рявкнул Рыбаков в переговорную трубу. Ни тени паники. Только холодная ярость и сосредоточенность.
И тут же:
— Щит! Держитесь! — голос Софьи Фёдоровны прозвучал чётко и властно.
Она стояла у своего артефакта. Руки девушки взметнулись вверх. Воздух сгустился, загудел. От кристалла рванули потоки сине-голубой энергии. Они слились над палубой в огромную переливающуюся полусферу.
Купол.
Раздался низкий утробный гул.
Звон!
Первый монстр врезался в барьер. Место удара вспыхнуло синим сиянием.
Купол дрогнул, заискрился, выдержал!
Тварь отскочила и тут же была пронзена ледяным шипом.
Это сработали маги. По команде Рыбакова, переданной по корабельной связи, они высыпали на верхнюю палубу из внутренних помещений, где контролировали периметр у амбразур нижних палуб.
— Огонь по правому краю! Две цели, сходящиеся! — скомандовал Рыбаков.
Маг огня взметнул руки. Сгустки малинового пламени слились в огненный шар. Он рванул вверх и разорвался меж двух тварей. Одна, охваченная пламенем, рухнула в пропасть.
— Ледяные иглы! Вон по той стае! — крикнул молодой маг воды.
Десятки острых сосулек сформировались и понеслись в цель, прошивая крылья и тела.
Матросы уже заняли места у зенитных скорострелок, небольших, но быстрых пушек, установленных на турелях по бортам, но Рыбаков не спешил давать команду «огонь». Он видел, что наши маги справляются.
— Расчёты к орудиям, держать цель, но без команды не палить! — голос Сергея был спокоен, словно он руководил учениями, а не отбивал реальную атаку.
Я стоял у окна рубки, наблюдая и не вмешиваясь. Моя задача сейчас не командовать, а видеть. Видеть всё.
Софья Фёдоровна: лицо бледное от концентрации, руки — тверды. Ни одного лишнего движения. Взгляд прикован к куполу. Когда тварь врезалась, она чуть подавалась вперёд, сжимая пальцы, и купол в месте удара становился гуще, плотнее, гася инерцию.
Профессионализм высшей пробы. Никакой показухи, только чистая отточенная мощь и контроль. Её декольте и уловки остались где-то в другом измерении, и сейчас девушка была только магом воздуха шестого уровня, щитом «Стрижа».
Капитан Рыбаков был центром управления. Не суетился, не орал. Его команды короткие, точные, как выстрелы: «Маг огня — сектор три!», «Ледяные иглы — группа слева!», «Расчёт носового скорострела — цель в зоне шести, приготовиться, ждать команды!»
Он видел поле боя целиком, предугадывал манёвры тварей, направлял магический огонь туда, где он нужнее всего. Уверенность капитана передавалась команде. Даже матросы у пушек, ещё не сделавшие ни одного выстрела, стояли наготове без паники, внимательно следя за указаниями.
Маги сработали слаженно, как части единого механизма. Никакого самодурства, никакого геройства в ущерб делу. Огневики методично выжигали цель за целью. Водники создавали ледяные смерчи. Они слышали команды Рыбакова и выполняли их мгновенно, доверяя его виденью боя.
