— Продолжать укладку рельсов вдоль стен! — отдал я приказ инженерам. — Идём до самого моря! А потом готовимся к зачистке города. Начнём, как только «Стриж» займет позицию.
— Кирилл, — генерал Волынский нахмурился, указывая на пролом у ворот. — Почему мы не можем войти в город здесь? Прямой путь к центру! Экономия времени и сил.
Я покачал головой, чувствуя его настойчивый взгляд.
— Нет, Фёдор Николаевич. Мы идём к морскому пролому. Туда, — указал рукой вдоль стены, в сторону побережья. Я чувствовал, что так будет правильно, а всё остальное может привести к краху.
Но генерал не сдавался, он продолжал сверлить меня глазами.
— Или вы меня отстраняете от руководства операцией?
Волынский наморщился: наверняка вспомнил бой с монстрами прошлой ночью, а ведь если бы мы тогда пошли в Балтийск своим ходом, а не остались в броне «Стрижа», то были бы сейчас в том же плачевном состоянии, что и солдаты мятежника.
— Решение принято. Так безопаснее для моего бронепоезда и логистики.
Волынский что-то пробурчал себе под нос, явно несогласный, но спорить не стал.
«Стриж» тронулся. Он медленно пополз вдоль стены, колёса лязгали по свежеуложенным рельсам.
Мы миновали жуткий пролом у ворот, и через несколько часов показалась заветная цель: это была широкая брешь в стене почти у самого моря.
Вспомнил, что ещё год назад, во время учёбы в морской академии, я посещал Балтийск, и этот проём зиял тут в районе трущоб. Местные шутили тогда с горькой иронией: «Мы здесь первая закуска для тварей, коли прорвутся». Шутка оказалась пророческой. Теперь трущоб не было. Совсем.
Поезд плавно свернул, описывая широкую дугу новыми рельсами, и въехал в огромный пролом. Брешь была столь велика, что «Стриж» прошёл в неё, как повозка в огромные крепостные ворота.
Оказавшись внутри, я невольно ахнул.
Тот Балтийск, который я знал — пусть и бедный, но живой район у моря — был стёрт с лица земли. Да даже того, что я помнил по приключению с друзьями, когда после инициации Мити мы потерялись во времени и выбирались через этот город, тут уже не было.
Сейчас же дома, лачуги, склады — всё было превращено в груды щебня и искорёженных балок.
Только остовы печных труб, да редкие уцелевшие стены, как надгробия, торчали из руин.
Всюду валялись обломки, разбитые лодки, даже какие-то яхты были вышвырнуты на берег или раздавлены. Картина показалась до жути знакомой.
Вспомнился фильм из детства. Морские чудовища, сражающиеся среди небоскрёбов и крушащие всё вокруг. Только здесь небоскрёбов не было. Была нищета, сровненная с землёй монстрами, которые явно устроили здесь кровавые игрища.
Я не сдержал короткой и горькой усмешки. Абсурдность параллели, страшная ирония.
Люди на мостике — Кучумов, Жимин, Волынский, офицеры у приборов — бросили на меня недоумённые взгляды. Один из лейтенантов толкнул локтём соседа и шепнул:
— Барон… Барон смеётся? Ничего не боится, что ли?
Волынский же, больше не обращая внимания на мою реакцию, прильнул к окуляру подзорной трубы, направленной в сторону моря. Его лицо было сосредоточенным и озабоченным. Генерал пытался разгадать другую загадку: почему имперский флот стоит на якоре в пяти-семи километрах от берега? Почему не приближается, не бьёт по монстрам в гавани? Амат тоже смотрел на корабли, его брови были сведены в явном недоумении.
— Почему? — тихо проговорил друг, больше сам себе. — Они же могли подойти ближе. Расчистить гавань орудиями… Но они стоят.
— Разберёмся, — отмахнулся я, глядя на руины впереди. — Сейчас надо идти вперёд. В центр.
«Стриж» заметно сбавил ход на въезде в Балтийск.
Он шёл медленно, словно гигантский стальной крот.
Впереди, под прикрытием магов и солдат, всего одна бригада строителей отчаянно укладывала рельсы, по которым поезд тут проезжал.
Скорость была черепашьей.
По бокам, на крышах вагонов и на земле, рассредоточились маги «Невского копья» и охотники, отбивая атаки выскакивающих из-за развалин монстров. Обычно хватало залпов магических винтовок охотников или удара магии из амбразур. Но когда из переулка выползло нечто массивное, покрытое хитиновыми пластинами, грохнуло бортовое орудие. А однажды, когда на пути встала настоящая гора плоти и клыков, пришлось задействовать даже главный калибр. Оглушительный рёв, вспышка света, и на месте монстра осталась лишь дымящаяся воронка.
А мы замедлились ещё сильнее.
Вскоре ко мне подошёл капитан Рыбаков. Он недовольно прикусывал нижнюю губу и нервно крутил в руках подзорную трубу.
— Что случилось, Сергей Иванович? — поинтересовался я у него.
— Если так дальше пойдёт, то до центра города только к новому году доберёмся. Упираемся в завалы. Каждый метр — бой. У людей уже накапливается усталость. Надо что-то решать.
Я посмотрел вперёд, на бесконечные руины, преграждавшие путь к набережной и центру.
В голове тут же созрело решение, отчаянное, но единственно возможное.
У нас в закромах было два больших макра. Один добыли во время прорыва прошлой ночью, а второй экипаж бронепоезда завоевал в моё отсутствие при убийстве какого-то подземного червя-исполина.
