Граница темного леса предстала перед очами. Шаг — и вот они владения нечистых сил. А там, в глубине страшной чащи, куда ни луча солнечного, ни отблеска звездного не попадает, были Багряные болота. Хозяин их, безобразный старик Болотник, как девицу почует, так и утащит. А как далеко он чует, одному Богу известно? Вот ее сейчас почуял ли?
Еся прижала к себе мокрую холодную рубаху и дала деру. Это ж надо, как Бог уберег! Еще чуть-чуть и забралась бы в эту чащу да не воротилась бы.
Василиса на берегу уже была не одна. Алёнка, кузнеца дочь, тоже пришла одежу полоскать. Так они втроем и занялись стиркой. А когда закончили, позавязывали сарафаны на коленях и залезли в студеную водицу. В жаркий летний день грех было не помочить ноги. А греха на душу никто брать не хотел. Вот они и резвились что было сил.
Еся утомилась первой. Вышла из воды и села на берегу рядом со своей корзинкой.
— Еся, а ты с кем завтра прыгать через костер будешь? — вдруг спросила Алёнка, напрыгавшись. Ничего удивительного в ее вопросе не было: завтра купальская ночь, вот все о венках да кострах только и говорили.
— Сама буду. Не с кем мне прыгать, — Есислава сорвала длинную травинку и сунула ее в рот, стараясь выглядеть как можно более безразличной. Не так ведь и важно будет у нее пара в эту ночь или нет.
— А я с Захаром буду, — мечтательно произнесла Алёна, усевшись рядом. Все в деревне знали, что она полюбила сына охотника. А Захар знай то и дело хвастался: вот какая девка глаз из-за него по ночам не смыкает!
Алёнка и правда красавицей была. Румяная, коса русая до пят, круглая во всех девичьих местах. Уродилась так уродилась.
Захар же был обычным. Рыжий, с веснушками. Руки крепкие, и нос картошкой. Но Алёнка всегда смеялась рядом с ним. Захар и свататься ходил. Обещали отдать ему кузнеца дочь осенью.
— Василиса, а ты? — спросила Еся.
— Что я? — она отжала край сарафана и смахнула с плеч косы. — Я сама буду. Прыгну через костер и ка-а-ак возмужаю! К следующему лету будет у меня силушка богатырская.
— И пойдешь ты на Змея Горыныча, да? — рассмеялась Алёнка.
— А вот и пойду! — Василиса вынула из корзины чистую сырую рубаху и кинула в подругу. — Поглядим ещё, кто громче смеяться будет! Обо мне былины сложат, а ты только и будешь что Захару щи варить и детей рожать.
— Что в щах плохого? — Алёнка положила рубаху обратно в корзину. Ее иногда обижало Василисино пренебрежение. — Я ж люблю его. Еся, а ты замуж хочешь?
— Хочу, наверное, — Есислава пожала плечами. Она была молода и толком понять не успела, хочет или нет.
Вася только водохнула, чтобы спросить о чем-то, как выше по реке на мосту раздался смех.
— Да говорю вам, братцы! Был там волос золотой! О, Алёнка! Вася! — юноша помахал девушкам рукой. Его братцы обернулись и увидели их. — Вот давайте у них спросим! Девоньки, красавицы!
— Ох уж этот Иван, — забурчала Вася, поднимая с травы корзину. — Пойду я. Как болтуна этого послушаю, так потом сил ни на что нет.
— Погоди, Василиса, — Еся подскочила и хотела пойти вместе с подругой, но Алёнка придержала ее за руку.
— Не бросай меня! — прошептала она. Еся улыбнулась. Тут уж если и захотела, не успела бы. Молодцы уже спешили.
— А Вася-то куда делась? — удивился Иван.
— Говорит, маменька дома ждет, — не моргнув и глазом соврала Алёнка.
— Да ты уж правду говори, — рассмеялся Никитка. Он был Ивану старшим братом.
— Василиса как Ваню видит, так сбегает сразу, — поддержал старшего Яромир. Он в семье рыбаков третьим сыном родился.
— Ничего не сбегает она, — возмутился Иван, снимая с плеч сеть. Он посмотрел вслед Васе и, опустив глаза, встретился со взглядом Есиславы. Сделался он тут же удивленным. — Еся! А я тебя сразу-то и не приметил. Так и не подросла, что ли?
Она вмиг покраснела.
Еся была маленькой. Не уродилась ростом. И тонкой была. Точно не кормили. А ее ведь кормили! И причитали всегда, мол больная девка. Обидно было. Потому Есислава старалась есть больше. Но толку не было. Ни росту ей не было отмеряно, ни фигуры. Матушка боялась отпускать ее стирать одежу в реке. Вдруг не рубахи унесет, а Есю.
Вот и Иван ее не замечал. А она-то Ивана ещё как видела! Смотрела на него весьма охотно. Он-то был высок, крепок, красив. И смешным был, и умелым… Только вот дразнился иногда совсем уж обидно. Но это ведь не потому что злым был, просто Еся красавицей не уродилась.
Есислава хоть и неохотно, но признавала, что сердце у нее при виде молодца бьется быстрее. Да только вот Иван на нее не смотрел. На Васю вот смотрел, а на нее нет.
— А ты дальше носа своего вообще ничего не видишь, Вань, — Никитка дал брату затрещину. Иван поморщился и стал чесать затылок. — И Есиславу потому и не заметил. Не слушай его, Еся. Будь тут хоть сам Кощей, он бы его не увидел.
— Ничего, — тихо ответила она и попыталась улыбнуться. Повисло неприятное зябкое молчание.
— Много рыбы-то поймали? — Алёнка кивнула на ведра.
— Да как обычно, — Яромир пожал плечами.
— Ничего не как обычно, — тут же нахохлился Иван. Младший брат недовольно закатил глаза. — Улов сегодня богатый, Алёнка. А знаешь почему?