— Правда глаза колит? — не унимался Ваня. — Я говорил тебе, говорил…
— Ничего не значит этот плот, — отрезал Никита.
— Ты и сам знаешь правду, — ехидничал он. Есислава повернула голову и увидела на губах Ивана едкую победную ухмылку. Словно отнятая у него награда снова вернулась в руки.
— Дурак ты, Иван, — шмыгнув носом, бросила Еся. Как мог он нравится ей? Как такой гадкий человек мог быть ей мил? Неужно она была слепой да глухой всё это время?
— Дурак? А еще два дня назад, ты глаз с меня не сводила, — ухмылка стала шире. Нашлись и те, кто охотно поддержал издевку. Еся слышала смешки, но в темноте не могла понять, кому они принадлежали.
— Иван, — зашипел Никита. — Следи за тем, что слетает с твоего бескостного языка!
— Знаешь, почему плот потонул? — смакую каждое слово, Ваня стал приближаться. — Потому что не любит она тебя. Меня она любит. И Боги видят это.
Никита резко отпрянул, чуть оттолкнул Есю и со всей мочи ударил брата. Тот отлетел на несколько шагов, рассмеялся и сплюнул кровь.
Еся ахнула. Да сдалась она ему?! Почему сейчас он решил заявить, что любит она его? Не смотрел, не видел… А теперь что? Гордость взыграла, что брат девку увел, пусть и даром ненужную?!
— Колит правда глаза, колит, — он стер красный след с губы. — А ты ради недоросли от Богов отказаться хочешь! Ум тебя покинул, Никита?!
— Мало тебе было? Хочешь ещё раз получить? — Никита сжал кулаки и сделала два шага в сторону Вани. — Замолчи, Иван… Замолчи.
— А не то что? — он выпрямился и с вызовом посмотрел на него.
— А не то не брат ты мне больше.
— Хах, напугал… Не нужен мне брат, который ради бабьей юбки веру предков оставить хочет.
Никита замахнулся. Есислава зажмурилась.
Шептались… Все шептались… О том, какая она невдалая, как бедному Никитки не повезло, что приворожила она его, видать.
Еся подхватила край сарафана и кинулась прочь от берега, где два брата безжалостно колотили друг друга. Бежала она со всех ног, не разбирая дороги. Веточки кололи ступни, слезы жгли глаза.
Почему так? Почему? Разве не с добром она отнеслась к Никите? Разве и правда нужен был ей тот Иван или какой недобрый умысел был в ее сердце? Неужели на нее посмотреть может только тот, кого она приворожит? Почему же плот ее потонул? Почему? Неужели всё то из-за Хозяина Багряных Болот?
Есислава ворвалась в избу и громко хлопнула дверью, так что даже матушка да Святогор на печи подпрыгнули.
— Розги давно не отведывала?! — прикрикнула матушка, но, увидев Есиславу, мигом с печи спрыгнула и к ней кинулась. — Дитятко! Девонька моя, кто обидел тебя в такую ночь?
В ту ночь Есислава так и не смогла рассказать маменьке, что произошло. Да в том и не было надобности. На следующий день весть о потопленном венке разлетелась по деревне.
Утром Никитка кружил под ее окнами, звал. Но Еся не смогла найти в себе сил выйти к нему. Было отчего-то стыдно. Будто это она виновата в том, что плот утонул, что у Ивана длинный язык, что все теперь судачили о грядущем несчастье, которое обязательно свалиться на головы молодоженам.
Из избы Есислава нос высунула только дня через два. И то остерегалась каждой тени. Не хотела она ни подруг видеть, ни тем более языкатых баб.
Еся взяла Святогора и пошла подальше от деревни пасти коз. До самых сумерек веселилась она с братцем в поле. Позабылись ей всякие невзгоды да тревоги. А как солнце начало садиться, повела Есислава Святогора да домашнюю скотину обратно к избе.
Она отворила ворота и запустила сначала брата, а затем стала считать коз. Один, два, три, четыре…
Есислава заглянула во двор. Неужели одного пропустила? Где же пятый?
— Еся! — появился из-за угла Никитка.
Есислава вздрогнула от неожиданности и схватилась за сердце.
— Напугал, — на выдохе обронила она.
— Ты чего это удумала меня избегать? Из-за венка? — два шага, и он уже стоял рядом.
Во дворе блеяли козы, Святогор подкармливал их листочками.
— Я не избегаю, — Есислава опустила глаза. Сколько себя помнила, а врать у нее никогда не выходило как следует.
— Еся, — Никитка схватил ее за плечи и встряхнул. Ей пришлось поднять голову. — Не лги. Лучше сразу скажи, если не хочешь за меня замуж.
Есислава несколько мгновений обдумывала то, что сказал Никита. Мысли, цепляясь одна за одну, складывались в неприятную цепочку. Почему он вдруг решил, что она за него замуж не хочет? Из-за того, что денечек дома посидела? Так о ней вся округа судачила! Из-за чего он вдруг в ней усомнился? Был ведь так уверен. Даже в церковь сказал, что пойдет… Не Иван ли его науськал?
— Ты, что ли, Ивану веришь? — Есислава нахмурилась. Злость кипела в ней, как вода в котле, и обжигала пуще огня. Она за эти несколько дней успела возненавидеть Ваню. А Никита взял да и поверил своему глупому, языкатому брату?
Она смахнула руки Никиты со своих плеч и отступила на шаг.