Фавра была местной ведуньей. Все жители деревни уважали старуху, заботились о ней, принося скромные дары, а она лечила их от болезней и всяческих зараз. Никто не знал, сколько на самом деле ей лет и откуда она пришла. Некоторые осторожно предполагали, что бабка-ведунья ещё застала времена, когда Енкильмаалом правили Первые люди. Фавра эти слухи не подтверждала, но и не опровергала, тщательно оберегая свою тайну. Люди же не требовали правды, уважая загадочную старуху за её помощь и доброту.
– Думаешь, поможет? – с недоверчивой надеждой спросил Ванька.
– Ну конечно поможет. Не сразу, но поможет. Она же Фавра, она всё лечить умеет.
– Давай сейчас пойдём? Она вылечит, а я с отцом смогу поехать.
– Нет, Ваня, знаешь же, что за день сегодня. Она к ночи готовится, с Богами разговаривает. Нельзя в беседу с высшими силами вмешиваться.
Парень разочарованно нахмурился и смахнул слезу, мелькнувшую в голубом глазу.
– Тогда рано утром пойдём, – буркнул он.
– Отправимся, как солнце на закат пойдёт. Фавре после бессонной ночи отдохнуть надо будет. Договорились?
– Ладно, – буркнул парень. – Только обещай, что поможешь мне дойти. Один я не сдюжу. И чтоб без твоих издёвок.
– Я подумаю, – хитро улыбнулась Полина и встала с корточек. – Есть будешь? Малика говорит, Божан задержится, ему помочь надо Энгилю повозку починить. Вчетвером ужинать станем.
– Буду, если не ты готовила, – Иван дерзко взглянул на девушку и улыбнулся краем рта.
– Ах ты негодник, – рассмеялась Полина.
На неё с благодарностью посмотрела Малика, развешивавшая бельё на веревке, натянутой над печью.
Полина стала накрывать на стол, расставляя тарелки. По помещению разносился аромат тушёного мяса с душицей и чесноком, которое так чудесно готовила хозяйка дома.
Последние лучи заходящего солнца расчертили на столе и по полу вытянутые прямоугольники теней от оконных рам. Со двора раздался крик петуха, который призывал куриный гарем на ночёвку.
Машка суетилась рядом с матерью, возясь со снедью. Она ловко подцепила ухватом горшок с варевом, достала его из печи и, отклонившись назад, стараясь перевесить тяжёлую ношу, поспешила к обеденному громоздкому столу. Рядом с ним всегда стояла маленькая подножная лесенка, которую смастерил специально для дочери Божан, чтоб Машка могла дотянуться до столешницы. Росточка она была невысокого и с такой приспособой девочка могла взобраться по ней и расставлять всё необходимое для обеда или ужина. Она аккуратно поднялась по лесенке, высунув язык, балансируя, чтоб содержимое горшка не расплескалось и ловко поместила его на стол.
– Фуф, – довольно выдохнула Машка. – Готово, можно садиться к столу.
Девочка выглядела очень забавно с таким серьёзным лицом, стараясь походить на взрослую, чем вызвала улыбки своих домочадцев. Даже хмурый Ванька и тот хмыкнул, тут же нацепив обратно обиженную физиономию. Он всё ещё дулся на сестру за то, что та наябедничала на него матери и он подвернул из-за неё ногу. В общем-то виноват в случившемся был только он. Не упрятал бы, решив подшутить, сестринскую куклу, не пришлось бы потом по лестнице бежать и нога осталась бы цела и собирался бы он сейчас вместе с отцом в дорогу, а не сидел кулём с ногой, что стала чуть не больше его головы. Но всегда проще переносить неудачу, если переложить часть вины на другого. Вроде бы как уже и не один, вроде бы как уже и неудача в два раза легче кажется.
Малика выставила рядом с горшком, который притащила Марья, другой, с варёными кореньями. От обоих посудин поднимался пар и распространялся аромат, от которого текли слюньки. Полина достала из шкафов приборы, хлеб и кувшин с квасом и медовухой. Без доброго питья всякая снедь не так хорошо усваивается. Это каждый в Своельге знает. Тут главное не переборщить и меру знать, а-то хмель брат хитрый, мигом с ног свалит. С ним надо быть настороже.
Иван приковылял к столу, подвинул стул, скрипя им по полу, и стал молча накладывать себе в тарелку еду. Полина сидела рядом с ним и искоса поглядывала за парнем, как он пережёвывает свою беду. Малика, утерев руки о фартук и стащив его через голову, села напротив Полины и Ваньки, а рядом с ней, весело рассуждая о том, что в этот раз привезёт ей отец с торга, на специальный стул с высоко поднятым сиденьем взгромоздилась Машка. Со второго этажа, сонно жмурясь, спустился огромный пушистый серый кот и с важным видом прошествовал к углу между лестницей и кухонными шкафами, где стояли его миски, заботливо наполненные Маликой простоквашей и обрезками от мяса.
За ужином Малика давала наставления Полине и детям, ещё раз перечисляя все те дела, что девушке надо будет делать в ближайший месяц. Марья с серьёзным видом жевала хлеб, запивая его квасом и кивала, подтверждая слова матери, но не вмешиваясь в разговор взрослых. Иван всё с тем же хмурым видом возил ложкой по тарелке и витал в собственных грёзах о путешествии в Гнездо, которому этим летом уже не суждено случиться.
