Весь день юноша горел, как в лихорадке. Тело жаждало секса. Не трепетного и нежного, а страстного, на уровне насилия. Барсик изгибался, провоцировал, шипел непристойности, похотливо отводил хвост, выставляя голую круглую попку. В его кошачьих глазах полыхали зеленые молнии, красные губы припухли от частого покусывания и поцелуев. Постоянная эрекция сводила пах судорогой, а содержащая афродизиаки прозрачная смазка вызывала невыносимое жжение в пульсирующем анусе. Хозяин сходил с ума вместе с обалдевшим Барсиком. Отправил щурившего хитрые глаза ТиКкея заниматься неотложными политическими делами, а сам брал готового на любые эксперименты баста во всех позах и на всех поверхностях. Ближе к вечеру второго дня Отец Сити, с темными тенями под сияющими карими глазами, позвал Таню и оставил на ее попечение обессиленного секс-марафоном Барсика, а сам на несколько часов уединился с появившимся черным воином. За это время Таня успела накормить не чувствующего голода юношу, отвести его в душ и помочь со всеми процедурами, поскольку Барсик плохо соображал и еле стоял на ногах. Блондинка с удивлением наблюдала за тихо урчащим бастом – даже у нее парень вызывал странную дрожь по телу. Таня списала все на действие выделяемых удивительным наложником возбуждающих гормонов. Освеженный и сытый Барсик начал проявлять интерес к окружающему миру, когда в помещении появился Отец Сити. Барсик тут же будто засветился, урчание усилилось, ушки дернулись, хвост распушился. Таня с умилением посмотрела на озаренное искренними чувствами юное лицо и поспешила откланяться, пока волна сильных эмоций, исходящих от баста, не потрясла ее ледяное спокойствие.
Незаметно промелькнули пять дней невероятных ощущений, непрерывного потока удовольствия вперемешку со страстными вспышками, припадками внезапной ярости и пробирающей до кончиков когтей нежности.
А после наступила неделя апатии, когда мир вдруг стал равнодушным и неинтересным. Хозяин и Таня уже знали об особенности баста компенсировать семидневным спокойствием расшатанную сексуальными безумствами психику. Барсик тихонько сидел в своей комнате, рисовал, по вечерам выходил в общий зал-сад и, легко улыбаясь, молча слушал, как общались другие наложники, за два года ставшие добрыми приятелями. Даже иногда реагировал на шутки близнецов. Впрочем, в этот период лишь Кора и Кевин могли рассмешить оцепеневшего баста.
Киу умело проводил чайную церемонию. Полными изящества движениями переставлял крошечные чайнички, тарелочки и чашечки, создавая нужное звуковое оформление из стука керамики, шума льющейся воды и шуршания обработанных особым образом чайных листьев. Барсик сразу понял, что это не просто интересный процесс, но старинный ритуал, полный тайного смысла. На пороге комнаты застыл ТиКкей. Барсик чувствовал, что Хозяин где-то рядом, но не позволил себе повернуть голову, пристально следя за плавными отточенными жестами азиата. Тонкие запястья иногда мелькали из-под широких рукавов шелкового длинного одеяния, и тогда хвост баста нервно вздрагивал. Даже сквозь свою апатию Барсик ощущал опасность. Рядом сидели Кора и Кевин, по привычке держа друг друга за руки и, как загипнотизированные, наблюдали за полным утонченной прелести представлением. Киу казался таким умиротворенным и покорным, лишь Барсик подмечал быстрые взгляды из-под стыдливо опущенных ресниц - презрительные взгляды высшего существа по отношению к черни. Баст пока плохо представлял себе жизненный уклад в азиатском Бейдзине и не знал, насколько униженно чувствовал себя холеный мальчик в чужом гареме, но ему заранее это не нравилось. Отметив для себя, что необходимо найти побольше информации о родине Киу, Барсик продолжил спокойно следить за церемонией.
По моментально принявшим красивые позы наложникам, баст понял, что в помещении появился Хозяин. Киу ловко проскользнул мимо сидящих людей, с девичьей грацией поклонился Отцу Сити, протянул маленькую чашечку на тонких сложенных ладошках. А когда вернулся к своему инкрустированному настоящими пластинами из черного дерева столику, его смуглые щеки заливал румянец смущения. Барсику тотчас расхотелось пробовать драгоценный напиток из далекого Бейдзина.
