Ему было смешно. Смешно, черти его задери. Защелкивая на жилистых запястьях металлические браслеты, я испытала весь спектр эмоций — от злости до отчаяния. А ему смешно! - Дай мне хоть что-нибудь, чтобы выпустить тебя отсюда, - совершенно позабыв о присутствии Макса в коридоре, проговорила я. В одну секунду он стал серьезным и наклонился ближе.
- Я их не убивал, Саша. У меня нет алиби, но оставаться в этом каменном мешке я не хочу. Тебе кто-то угрожает, и меня это очень беспокоит.
- Это мои проблемы, - проговорила я, отводя взгляд.
- Твои проблемы — мои проблемы, детектив. Хочешь ты этого или нет. От решительности в его голосе в груди разлилось тепло, несмотря на полную безвыходность ситуации. Мне нужно было подумать, нужно было решить — верю я этому мужчине или нет. Много раз я сталкивалась с тем, как он ловко уходит от вопросов, манипулирует, осторожно подводя к нужному решению. Где гарантия, что он не делает этого и сейчас? Собрав в кулак остатки своей жалкой воли, я встала. - Вы пока останетесь здесь. Возможно, к следующему допросу вам будет что сказать по существу дела.
Хамфри приподнялся вслед за мной на стуле ровно настолько, насколько ему позволили кандалы.
- Не делайте этого, детектив.
Поджав губы, я развернулась и направилась на выход. Толкнула со всей силы решетку и даже не вздрогнула, когда в спину мне донеслось:
- Саша!
Я слышала, как Макс закрыл замок на решетке и быстро пошел за мной следом. Надеюсь, он скажет Пако, чтобы тот перевел подозреваемого в камеру, потому что я была ни в состоянии ни с кем общаться.
- Передай Лестеру, пусть посидит ночку в камере. Возможно, к утру местные сырость и холод развяжут ему язык, - грубо бросила я Максу и взбежала вверх по лестнице.
Мне нужно было на воздух.
К моему удивлению, Коулману пришлась по душе идея оставить Хамфри на ночь за решеткой. Вот только цели мы преследовали разные: я надеялась, что Алистер сдастся и все же расскажет о том, что ему известно об убийствах, а Лестер, похоже, искренне считал его виновным и рассчитывал на признание.
В совершенно разбитом состоянии я вернулась домой, заперла дверь и свернулась калачиком на кровати. Уверенность Коулмана в виновности Хамфри усилила мои сомнения. Возможно ли, что мое увлечение этим мужчиной затуманило мозг и я не вижу очевидных вещей?
Не знаю, почему я открыла дверь. Наверное, действительно, какая-то проблема с мозгами, но когда раздался настойчивый стук, я встала с кровати и не раздумывая повернула замок.
От вида фигуры, застывшей в дверном проеме, сердце в груди сделало кульбит. Я шагнула назад, потянувшись к кобуре, которая лишь по счастливой случайности до сих пор была на поясе.
- Что ты тут делаешь?
Хамфри на пороге моей квартирки смотрелся не просто чужеродно, а зловеще. Его макушка лишь чуть-чуть не доставала до низкого косяка. Он даже не подумал ответить на мой вопрос, просто шагнул внутрь с нечитаемым выражением лица.
- Кто тебя выпустил?
Не сводя с меня темного взгляда, он потянулся рукой за спиной и захлопнул дверь, отрезая нас от внешнего мира.
- Я же говорил, Саша, у меня много связей — люди любят заниматься сексом.
Его бархатистый голос тут же отозвался где-то внизу живота, но я постаралась взять себя в руки — до сих пор было непонятно, зачем Хамфри пришел и что ему от меня нужно.
- И все же — зачем ты здесь, Алистер?
Вместо ответа он коротко выдохнул и смерил меня таким взглядом, что сомнений в том, что именно ему от меня нужно, не осталось. Я сделала шаг назад, доставая револьвер.
- Не подходи ко мне. Не надо.
Я отчаянно крутила головой, пытаясь убедить даже не его, а себя, в том, что это очень, очень плохая идея. Детектив, который спит с подозреваемым — это непрофессионально. Детектив, который спит с подозреваемым, которому предъявлено обвинение, — это бывший детектив.
- Убери эту штуку, детектив, она меня не остановит, – Алистер сделал широкий шаг, и револьвер уперся ему прямо в грудь.
Я сильнее сжала оружие, вдавливая ствол в темно-синий сюртук.
- Уходи. Ты не можешь сначала скрывать от меня важные сведения по делу, а потом заявиться ко мне домой как ни в чем не бывало, чтобы… чтобы…, - я не могла подобрать слов, и Хамфри хмыкнул.
- Чтобы что, Саша? Даже после всего, что ты видела в «Доме лилий», боишься называть вещи своими именами? Я тебе помогу, - он уже открыл рот, но я закричала, тыча в него револьвером.
- Замолчи! Я не могу! У меня обязательства. Работа — это вся моя жизнь, ты не можешь отнять ее у меня!
Я говорила все громче, подкрепляя каждое свое слово ударом револьвера. Хамфри не двигался и ничего не говорил, продолжая мрачно смотреть на меня, а потом в одну секунду я оказалась безоружна. Мне даже не удалось понять, как он это сделал: когда я пришла в себя, пули уже с тихим стуком сыпались на пол. Следом улетел и сам револьвер. Испугаться я тоже не успела.