У меня было еще несколько минут и я вернулась в угол, в котором стояла. Мозгом я понимала, что Хамфри за занавеской уже нет, но даже осознание, что он стоял там всего несколько минут назад, дарило тепло и уверенность. На другом конце зала Миннигрим в окружении нескольких членов парламента, пары репортеров и еще одного, очень важного для нас человека, двинулся в сторону курительной комнаты. Перед тем как скрыться в коридоре, он бросил на меня вопросительный взгляд. Я в ответ сдержанно кивнула, маскируя свой жест бокалом.
Часы на стене стремительно отсчитывали пять минут и с каждым следующим движением стрелки мое сердце билось все медленнее. Шум вокруг перестал волновать меня, а вскоре и вовсе исчез, позволяя расслышать, как стрелка часов издает скрежет и занимает нужную позицию. Напряжение покинуло мое тело. Сделав глубокий вдох, я расправила плечи и отделилась от стены.
Идя по коридору, я отчетливо слышала за спиной тяжелые шаги, хотя Кэррингтон и старался ступать как можно тише. Мне не было страшно: я знала, что стоит этому человеку дернуться со злым умыслом в мою сторону, как Хамфри от него мокрого места не оставит. Его присутствие я тоже ощущала очень четко.
Черная дверь показалась в поле зрения и я все же немного занервничала. Вдруг мы ошиблись насчет Гаррета? Локоть обожгла уже знакомая хватка, и я влетела в темное помещение.
- Гаррет, это вы? Что вы творите? Я же сказала — кабинет с черной дверью, — проговорила я в темноту, а в ответ раздался злобный смех.
- Ты, мерзкая сучка, меня за идиота держишь?
Его голос стал дальше и через несколько секунд помещение озарил свет газовой лампы. Кэррингтон быстрым шагом приблизился ко мне и схватил за горло.
- Что ты задумала? Отвечай! Что в том кабинете? Говори, тварь!
Он тряс меня как тряпичную куклу, не давая никакой возможность вставить хоть слово. Запас воздуха в легких постепенно заканчивался, но я старалась не подавать виду, потому что переживала, что Хамфри может наплевать на весь наш чудесный план и всадить мужчине в спину свой нож.
- Я знаю, что ты нанял человека, чтобы убить свою падчерицу, — с трудом просипела я, и Гаррет отбросил меня, как ядовитую змею.
- У тебя нет никаких доказательств, а если и есть, то тебе никто не поверит.
- А мне и не нужны никакие доказательства, — пожала я плечами, приводя в порядок одежду.
Отчим Глории подозрительно прищурился, в его глазах мелькнула паника.
- Это еще почему?
- Потому что я жива, папочка.
Глория вышагивала по кабинету, как императрица, и я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Неужели нельзя было обойтись без всей это театральщины? Гаррет заорал, но его голос тут же сорвался на тоненький писк, заставив нас обеих поморщиться.
- Какого черта?! Кто ты такая?
- Ты не узнаешь меня? Забавно, ведь ты обещал бросить весь мир к моим ногам, Гаррет, а в итоге прибрал к рукам семейный дом и деньги.
- Ты мертва!
- Хочешь потрогать меня? — Глория сделала шаг к своему отчиму, но тот начал пятиться назад.
- Как это возможно?
Кэррингтон качал головой, а в его глазах стоял такой ужас, что мне на какое-то мгновение показалось, что мы перегнули палку, и он быстрее грохнется в обморок, чем во всем сознается.
- Я не убил ее, шеф.
Из темноты, почесывая затылок, вышел Олек Спиногрыз. Свое прозвище он получил, потому что был девятым ребенком в семье рыжей Неллы и старьевщика Джека. Когда Хамфри рассказал, кого нанял Гаррет в качестве исполнителя, я первым делом отправилась в городскую тюрьму, чтобы проверить, на месте ли многочисленные братья Олека. Когда живешь на социальном дне, семья становится единственной ценностью. А когда тебе что-то дорого, это превращается в отличный рычаг давления.
Кэррингтон посмотрел сначала на Олека, потом снова на Глорию, и до него начало медленно доходить.
- Что значит не убил, ты, идиот?
- Когда я нашел ее, она уже валялась на дороге изрезанная как курица на суп. Ну, я подумал, чего деньгам пропадать? Девка-то все равно мертвая. Откуда ж мне было знать, что она это… того… воскресла.
- Я тебе заплатил за то, чтобы ты ей глотку перерезал, а не думал! — Заорал Гаррет, и я наконец позволила себе улыбнуться. Дело сделано.
- Зато у
И пусть эта девица мне совершенно не нравилась, но толику сочувствия я к ней все же испытывала. Она потеряла обоих родителей, а отчим пытался организовать ее убийство. Ей пришлось долгое время жить в борделе среди проституток, при этом ее угораздило совершенно безответно влюбиться в хозяина борделя. Впрочем, на этом моменте мое сочувствие в Глории заканчивалось.
Кэррингтон, который убедился, что перед ним не призрак, а живая падчерица, взял себя в руки. На его холеном лице появилось знакомое выражение превосходства.
- Вы ничего не докажите. Ты, — он кивнул на Глорию, — моя свихнувшаяся падчерица с подмоченной репутацией.