За столом разговаривал только барон. От похвал мастерству повара он перешел к медовым речам о красном домашнем вине, его подали ко второму блюду. Фон Штейн раскраснелся, лоб и щеки лоснились от пота. Толстяк то и дело бросал на меня насмешливые взгляды, от которых бросало в дрожь. Я всегда с презрением относилась к барону, избегала его, умудрялась отказывать в приглашении на танцы, а теперь… я практически почти зависела от его благосклонности. Почему почти? Главным в столовой являлся тощий незнакомец. Вино я не пила, боялась, что оно затуманит голову, и попросила горячий чай с мятой. Служанка взглянула на тощего, замерла в ожидании ответа и, лишь когда незнакомец кивнул, отправилась выполнять мою просьбу.
Когда обед заканчивался, а барон доел оставшуюся половину морковного пирога, хозяин дома предложил пройти за ним в кабинет. Тощий поднялся, я следом, тут же за моей спиной возник рыжий. На барона я даже не посмотрела. Боялась, что не смогу удержать обед в желудке.
В кабинете мне предложили присесть в кресло возле камина, рыжий как пес стоял рядом. Хозяин устроился в кресле за письменным столом, а барон расположился на диванчике.
– Маргарита Борисовна, могу я вас так называть? – продолжал играть тощий мерзавец.
– Да, – пожала плечами. Если честно, мне было все равно.
– Дело в том, что ваш отец официально не объявлял о вашей пропаже. Понятное дело, репутация дочери важнее всего. Сейчас я отправлю купцу Белолипецкому письмо с предложениями о вашем возвращении домой. Одно из них согласие купца на вашу свадьбу с бароном фон Штейном, второе вас не касается, это вопросы, связанные с торговыми делами. Так вот, вашему отцу дадут время подумать до полудня. После в мой дом приедет настоятель храма, он проведет службу и соединит ваши с бароном души. Затем вы уединитесь в гостевой комнате…
– Нет, – выдохнула я в ужасе. – Что вы несете? Какой брак? Вы решили подшутить надо мной.
– Милая Маргарита Борисовна, я буду достойным мужем. Поверьте, – барон рассмеялся и его полное тело заколыхалось как желе. Я вдруг вспомнила, как подслушала разговор отца с бароном фон Штейном и… поняла… отец может согласиться. Семья получит баронский титул. Разве не о таком мечтал отец?
– Вы так побледнели, будто собрались упасть в обморок, – язвительно произнес тощий мерзавец. – Я так же, как и вы, надеюсь, что ваш отец проявит благоразумие. Вам тоже советую не терять головы, иначе я буду вынужден отправить вас в подвал.
Тощий приказал рыжему проводить меня в гостевые комнаты. Вернулась я совершенно раздавленная, даже не помнила, как дошла. Молча позволила служанкам раздеть меня, упала в мягкую перину и, спрятавшись под одеяло, заплакала от безысходности.
В доме купца Белолипецкого царила тревожная атмосфера. Слуги старались передвигаться как можно тише и пореже попадаться на глаза хозяевам, чтобы меньше их раздражать. Маргарита Борисовна все еще гостила у тетки, с которой купец разругался в пух и в прах. Инесса Игоревна даже на день рождения к любимой племяннице не поехала, лишь бы не видеться с младшим братцем. Поэтому Маргарита Борисовна сама отправилась к госпоже Кошкиной, но что-то произошло с дочкой купца и явно нехорошее, раз хозяин чернее тучи, а хозяйка слегла от горя. Старших сыновей дома почти не бывает, а возвращаются злее диких зверей.
Так судачили между собой слуги, лишь Прохор молчал. Он слушал сплетни и про себя усмехался. Карман грели золотые монеты, столько секретарь за всю службу у купца Белолипецкого не заработал. А ведь немало годков Прохор пахал на Бориса Игоревича, больше десяти лет. Нет, купец платил по сравнению с другими хозяевами, прилично, но… Прохору надоело ходить в подчинении, хотелось самому развернуться.
Купец Белолипецкий взял к себе Прохора в помощники, когда тот только из монастыря вышел, где обучался грамоте и счету. За Прохора батюшка Святослав попросил, мол, мальчишка смекалистый и любознательный. Священнослужителем не станет, слишком упрям и задирист. «Научи его уму-разуму, будет хорошим помощником. Он сирота, пойти Прошке некуда, служить станет верно и до самой смерти.» Прохор сначала бегал посыльным, после пареньку доверили писать срочные письма, затем важные. Потихоньку вводили в курс дела, учили торговому ремеслу. Прохор должен по гроб жизни быть благодарен Борису Игоревичу, что тот поверил Святославу и взял в работники сиротского мальчишку. Да вот только, чем старше становился секретарь, тем хотелось быстрее освободиться от хозяина и самому стать купцом, чтобы никому не подчиняться.
Связи у Прохора теперь имелись, мог договориться и с капитанами о доставке товара, мог и лавку в столице арендовать. Для начала, конечно, необходимо вступить в купеческую гильдию, оплатить сбор в казну. Сейчас Прохор не видел в этом проблему. Секретарь и бухгалтерское дело изучил, пришлось… купец заставил, а теперь Прохор радовался, хотя в то время так возненавидел Бориса Игоревича, что вместо путешествия на корабле сидел за столом и разбирался в счетах.