Малыш ел, распахнув глаза. Его взгляд скользил по моему лицу теплым лучиком солнца. А мне казалось, что это самый прекрасный момент в моей жизни.
Незаметно для себя я начала напевать.
В голове крутилась мелодия, которую играла Лин. Грустная и в то же время пронзительная до мурашек. Девочка будто вложила в нее свое сердце: мечты и надежды, страхи, желания. Все, чем она живет. И сегодня она позволила мне заглянуть в ее душу. Только одним глазком, через щелочку, но позволила.
Это первая дощечка на мостике между нами. Пусть еще зыбкая и неустойчивая, но я на правильном пути.
С Мэй и Би проблем не будет, они слишком маленькие еще, чтобы долго помнить обиды. А вот Иви меня серьезно беспокоила. Дерзкая, ершистая, безрассудная.
И очень несчастная.
Такая потерянная, что каждый раз мне хотелось ее обнять и погладить по голове.
Только вряд ли Иви это оценит. Скорее всего, оттолкнет и фыркнет презрительно.
Нет, к этой девочке нужен особый подход…
И ко всей чертовщине, что творится здесь — тоже.
Ощущение, что за мной наблюдают, было столь резким, что я вскинула голову.
уперся в громаду башни, и дыхание перехватило.
Там, на плоской крыше, у самого бортика, темнела фигура. Я узнала черный камзол, бледное лицо и развевающиеся волосы цвета пепла.
Сердце испуганно ёкнуло, а потом зашлось в рваном ритме.
Габриэль. Он смотрел на меня, не скрываясь.
Его взгляд — прямой, немигающий — заставил меня отпрянуть за штору. Сколько он уже там стоит? И зачем? Следит за мной?
Успокоив дыхание, сглотнула, смачивая пересохшее горло вязкой слюной. Осторожно высунула нос из-за шторы.
Габриэль был все еще там. Будто почувствовав, что я смотрю на него, развернулся и, тяжело припадая на левую ногу, отправился прочь. Сейчас он хромал сильнее обычного.
На миг за его спиной что-то мелькнуло. Какая-то тень. Огромный размытый силуэт проявился на фоне неба. А мне показалось, что это дракон, раскинувший крылья.
— Гелла, — выдохнула я пораженно, — ты это видишь?
— Что, госпожа?
— Дракона!
Нянька выглянула в окно. На ее лице отразилось недоумение:
— Святая Праматерь, госпожа, нет там никого.
Один рваный выдох — и видение исчезло. Но я еще долго сидела, пытаясь понять, было оно или нет.
Время, отведенное Габриэлем, утекало сквозь пальцы. А я не могла придумать, как его остановить.
Обедал он у себя, а дети — в своем крыле под надзором Райны и эрлы Леврон. Ужинать тоже собирались каждый в своей норе. Похоже, хозяин замка не приветствовал семейных застолий. Что ж, попробуем это исправить.
Лин рассказала, что на первом этаже, справа от холла, есть большая трапезная. Когда-то там звучала музыка трубадуров. Шуты разыгрывали пьесы на глазах восторженной публики. Дед Габриэля, а потом и отец, восседал в кресле с резной золоченой спинкой, а над его головой на стене висел герб Дэверонов — серебряный дракон с распростертыми крыльями. Дракон, держащий в пасти зеленую сферу — символ этого мира.
Но с приходом к власти самого Габриэля все изменилось. Замок погрузился в странную спячку, а его хозяин больше интересовался алхимией, чем своими детьми.
— Мне нужно наладить отношения с ним, но я не знаю, как это сделать…
Тэй спал, а я стояла у окна, завороженная, не в силах оторвать взгляд от таинственной башни.
— Сдался вам лиходей этот, — проворчала Гелла. — Только себя погубите, если останетесь здесь.
— Иначе не выйдет. Ты не понимаешь.
— Что мне не понимать? Что сердечко ваше глупое к нему прикипело? Да я уж жизнь пожила, всякого навидалась. Только дарги — не мы. У них сердце железное, а не из плоти и крови. Оно откликается только на зов шиами. А мы для них так, грязь под ногтями.
Горечь в ее словах заставила меня обернуться.
— Гелла, за что ты не любишь его?
— А за что мне его любить?
— Он мой муж.
Нянька фыркнула:
— И хорошо заплатил за это.
— Разве я сама не хотела этих денег?
— Так то на благо семьи! И уговор каков был? Что ребенок родится, и вы вернетесь домой. А теперь что удумали? Оставаться здесь!
— Это мое решение. Лучше помоги мне. Я не понимаю, за что Габриэль меня ненавидит.
— И не подумаю!
Швырнув какую-то тряпку на стол, она в сердцах хлопнула дверью. Заперлась в своей клетушке и через пару минут я услышала тихое бормотание: Гелла молилась своим богам.
Я постояла немного, растерянно глядя на закрытую дверь.
Потом взгляд привлекли золоченые корешки на одном из стеллажей. И меня посетила идея.
Еще изучая свои апартаменты, я наткнулась на книги и, конечно же, с любопытством их пролистала.
К моему разочарованию, это были романы. Сентиментальные сказки про наивных барышень, влюбленных в жестоких и властных даргов. Одни псевдонимы авторов чего стоили: Златокудрая Эзериэль, Нежноголосая Амарея, ну и прочие в том же духе. Неизвестные мне дамы с упоением и экзальтацией повествовали о приключениях своих героинь.
Картинки там были красивые, да. Красочные гравюры, такие яркие и детальные, что вызывали невольное восхищение мастерством неизвестного художника. Но никакой толковой информации в этих книжонках я не нашла.
Кроме одного.
