Она с неожиданной легкостью разворачивается и толкает меня. Буквально стряхивает с себя, как букашку.
Меня швыряет к стене, но я успеваю удержать равновесие. На миг даже чудится, что некая сила не дает мне упасть. Но тут же все меркнет перед тем, что я вижу.
Всего на долю секунды глаза гувернантки вспыхнули яростной злобой. Такой откровенной, что я задохнулась. Всего на мгновение ее лицо подернулось маревом, сквозь которое проступил жуткий оскал — и вдруг все пропало.
мной снова стояла эрла Леврон. Невозмутимая, застегнутая на все пуговицы, и смотрела на меня с холодной вежливостью.
— Могу я узнать, что вы здесь забыли, светлейшая льера? — ее голос звучал как ни в чем не бывало.
К моему удивлению, Мэй и Иви сидели за партами и во все глаза таращились на меня. Никаких следов страха или пощечин на лицах девочек я не увидела.
Выдохнув, на секунду прикрыла веки.
Что за чертовщина только что здесь произошла? У меня галлюцинации? Или это чьи-то магические шутки?
Но раз уж я здесь, буду играть до конца. Эта грымза не должна знать, что со мной происходит.
Улыбнулась. Надеюсь, улыбка вышла любезной. Перевела взгляд на сестер:
— Пришла пригласить вас прогуляться по саду. Как насчет пикника?
Мэй что-то тараторила, приплясывая вокруг меня. Иви сохраняла независимый вид, но, нет-нет, и вставляла короткие реплики. А я не могла перестать думать о том, что случилось.
Я улыбалась, всеми силами пряча панику. Но сердце колотилось испуганным зайцем. А перед глазами так и стояло видение монстра, что на секунду проглянул сквозь бесстрастные черты Леврон.
Кто эта женщина? Что знает о ней Габриэль? Почему дети молчат?
Неужели я схожу с ума?
И это странное чувство, что возникало уже не раз. Когда Леврон меня оттолкнула, я должна была упасть, но не упала. Отлетела и уперлась спиной в невидимую подушку, которая мягко спружинила, останавливая падение. Только благодаря этому смогла устоять на ногах. И готова поклясться, что мне это не привиделось и не приснилось!
Вспомнился сразу и «стазис» охранников, и странный взгляд Габриэля. Он разозлился, но не стал меня расспрашивать. Будто знал, что происходит, и это ему очень не нравилось.
Пойти к нему и потребовать объяснений?
Ох, почему я сразу не призналась, что никакая не Аврора?!
Признаться сейчас?
Боязно…
Погруженная в свои мысли, я почти не слушала девочек. Только кивала, пропуская их слова мимо ушей.
Вскоре к нам присоединились остальные сестры и Гелла с Тэем. Мы постелили плед на лужайке возле беседки. Разжились хлебом, копченым окороком, вареными яйцами, фруктами и овощами. Все это вместе с бутылью яблочного сока и бокалами, что принесла Райна — нянька Би.
Эрла Леврон и охранники тоже никуда не исчезли. Первая ушла в беседку с книгой, хотя я уверена, что не читать, а следить за нами. Вторые разбились на две тройки и бдели оба входа во двор.
Девочки ели, искоса поглядывая на меня. Мэй и Би тихо сопели, Иви ковыряла окорок пальцем, за что получила тычок от Лин. Я же крутила в руках бокал с соком и никак не могла расслабиться. Затылком чувствовала сверлящий взгляд Леврон. Холодный такой, изучающий.
Взгляд вивисектора, решающего, с какой стороны сделать первый надрез.
С этой женщиной у нас точно дружбы не будет. Но я выведу ее на чистую воду. Нужно только придумать — как!
Вздохнув, опустила глаза и наткнулась на футляр из черного бархата. Он лежал на коленях у Лин, и та любовно придерживала его рукой.
— Что это?
Девочка смущенно порозовела:
— Моя кифара.
— Ты играешь?
Я вспомнила услышанную мелодию.
— Только учусь.
— Она учится уже третий год! — тут же фыркнула Иви.
Ну да, куда ж без нее.
Наградив девочку выразительным взглядом, я повернулась к Лин:
— Слышала, как ты играешь. Мне очень понравилось. Это что-то известное?
Лин из розовой стала пунцовой. Опустила глаза и прижала футляр плотнее.
— Нет… — пролепетала еле слышно. — Я сама… сочиняю…
Неожиданно…
В первый момент я не нашлась, что сказать, но потом, подчиняясь внезапному порыву, положила ладонь поверх руки девочки:
— Это же замечательно! Можешь сыграть сейчас? — и, заглядывая ей в глаза, добавила: — Пожалуйста! Мне очень понравилось!
Ее кисть напряглась под моими пальцами. Казалось, Лин вот-вот отдернет руку, но нет. В глазах девочки вспыхнуло недоумение, перешедшее в робкую радость. Кисть расслабилась, и я едва сдержала облегченный вздох.
Я не лгала. И то ли почувствовав мою искренность, то ли по какой-то другой причине, но Лин согласилась.
Тонкие пальцы девочки пробежались по струнам. Зазвучали первые аккорды. Неловкие, такие же застенчивые, как сама исполнительница. Но постепенно мелодия набрала силу, стала увереннее. И Лин изменилась. Расправила плечи, приосанилась, ее глаза засверкали, а лицо стало одухотворенным. Иначе не назовешь. С него исчезла невнятная робость, открывая истинную красоту души.
Нехитрая музыка лилась прохладной струей, передавая то журчание ручья, то соловьиные трели, то шум дождя. То затихала, словно ветер в ветвях деревьев, то взлетала ввысь невероятным крещендо. Пока не оборвалась на самой высокой ноте.
