Пальцы ощутили плотный пергамент, выпуклые нитки незнакомых строчек и завитков. Мне показалось, что по странице пробежала легкая дрожь. Точно где-то в глубине фолианта пробудилось что-то живое.
Да нет, ерунда… Книги не бывают живыми! Даже такие огромные!
Желая сбросить наваждение, закусила губу. Сильно, до боли.
И в этот момент из центра страницы вырвался яркий свет. Белый, слепящий. Ударил мне по глазам.
Я вскрикнула, отшатнувшись. Отдернула руку и прикрыла ладонью глаза.
— Аврора? Какого гхарра вы здесь забыли?! — прогремел за моей спиной голос Габриэля.
А потом я почувствовала руки дарга у себя на плечах.
Что-то шипя, он оттолкнул меня от аналоя. Но не отпустил, наоборот, прижал к себе, и сквозь одежду я ощутила, как колотится его сердце.
— Глупая женщина! Как вы открыли Кодекс?
— Что? — всхлипнула, обмякая в его руках. — Я его даже не трогала. Он сам…
— Сам? — в тоне Габа почудилось что-то новое.
Дарг резко ослабил хватку и отступил. Его объятие длилось долю секунды, но этого было достаточно, чтобы у меня в голове зашумело.
Пытаясь скрыть волнение, оглянулась на книгу:
— Да. — Та лежала, как ни в чем не бывало. Обложка откинула, но никакого свечения нет. — Мне показалось, что в библиотеке есть кто-то еще. Я позвала охрану, но Нуэр заверил, что я здесь одна.
— И?
— А когда обернулась, книга лежала вот так.
— Открытая?
— Да.
Он нахмурился.
— Вы ее трогали?
— Эм-м…
Что-то подсказывает, что правда Габриэлю вряд ли понравится.
Я выдавила улыбку:
— Только кончиком пальца.
Дарг застыл. По его лицу пробежала едва уловимая судорога.
— Ясссно, — процедил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
И у меня внутри все сжалось в комок.
Габриэль сделал шаг ко мне. Его пальцы сжались на моем подбородке, заставляя запрокинуть голову. Взгляд скользнул по моим губам, вдруг пересохшим, и я рассеянно их облизала.
Зрачки Габриэля резко расширились. И моментально превратились в узкие щели.
Меня обдало жаром. Каждая клеточка тела откликнулась на этот взгляд. Глубокий, пронзительный, проникающий в самую душу.
— Вы неприлично любопытны, моя дорогая супруга, — голос Габа внезапно упал. В нем появились хрипловатые нотки, от которых у меня по спине побежали мурашки. — Придется вас наказать.
Глаза Габриэля заслонили весь мир. Дыхание опалило мне скулу. Пощекотало висок.
Растерянно вздрогнув, я попыталась отстраниться. Но не успела.
Его губы накрыли мои. Властно. Настойчиво. Пробуждая во всем теле горячую дрожь.
Язык Габриэля скользнул, заставляя меня разжать зубы. Невольно выдохнула ему в рот, принимая. Еще не сдаваясь, но уже готовая сдаться. Еще не подчиняясь, но желая подчиниться.
Охнула, чувствуя нарастающий жар.
Рука дарга оказалась у меня на груди. Вторая скользнула вниз по спине, умостилась на полупопии, сжала, вдавливая в его крепкое тело. И я ощутила бедром его твердую плоть.
Он хочет меня!
Эта мысль вспыхнула радостным транспарантом. Разлилась сладким теплом, превращая кости в кисель, лишая опоры.
Я вскинула руки ему на плечи, оплела, прижала, не желая сдаваться и отпускать. Языком скользнула по его зубам, и почувствовала ответный вздох. Судорожный, напряженный.
Хватка Габриэля стала сильнее. Он вжал меня в свое тело, заставляя почувствовать его нетерпение. И я с отчаянной радостью поддалась, позволяя увлечь себя в эту пучину. Грешную и желанную.
Он целовал меня так исступленно, точно пил и не мог напиться. Сжимал так крепко, словно боялся, что я исчезну.
Его пальцы пробрались под край декольте, сжали сосок и…
С глухим рычанием Габриэль меня оттолкнул.
Я прижалась спиной аналою. Растрепанная, растерянная и возбужденная. С распухшими от поцелуя губами и пылающим лицом.
Мой супруг выглядел не лучше. Только в его глазах место растерянности и возбуждения полыхала привычная злость.
— Мне не стоило этого делать, — процедил, глядя мимо меня. — Приношу свои извинения.
Извинения?
Извинения?!!
Я смотрела, как он уходит, а внутри все бурлило от желания догнать и вцепиться в его шевелюру. Оттаскать хорошенько за волосы, визжа и царапаясь. Оставить на его благородном лице багровые отметины моих ногтей. Да так, чтобы месяц там красовались!
— Ну и сволочь же ты, муженек! — пробормотала, когда шаги Габриэля затихли где-то в глубине библиотеки и до меня донесся звук закрытой двери.
Что на этот раз ему не понравилось?!
Как я целуюсь?
Зуд в раздразненных сосках заставил опустить взгляд.
Ткань на груди натянулась, и сейчас на ней предательски темнели два мокрых пятна.
Молоко…
Выругалась вполголоса.
Неужели это причина такого поспешного бегства? Может, для даргов или конкретно для Габриэля кормящая женщина — это что-то отталкивающее? Недаром же они нанимают кормилиц. Гелла предупреждала, что льеры сами не кормят…
Впрочем, какая мне разница?
Я все равно неудовлетворенная и злая! А все та чертова книга! Она во всем виновата!
Развернувшись к аналою, схватила тяжелую обложку и в сердцах захлопнула фолиант. В воздух поднялся столб пыли.
Чихнула.
— Будь здорова! — откликнулся тоненький голосок. Таким голоском говорят персонажи в мультиках.
Я вскинула голову:
— Кто здесь?
— Я не здесь, я там.
