Сейчас он был так близко, что я могла разглядеть странные радужные разводы на его золоченых боках. Эти разводы двигались и переливались, словно бензиновая пленка под солнцем. Но здесь солнца не было. Оно село несколько минут назад. Ночь вступила в свои права.
Где-то высоко над моей головой, в тени крыши, прятался свод Колокола.
По всему его телу, огибая в два десятка витков, шла толстая цепь. На каждом звене темнели незнакомые знаки, выбитые так глубоко, что даже тысячи лет, песок и вода не смогут стереть их. Цепь уходила под устье, что располагалось гораздо ниже уровня пола, на котором стояла я. Потемневшие от времени дубовые доски крепко обхватили его. Дерево и металл. Живое и мертвое. А между ними — я.
Набрала побольше воздуха.
Шагнула вперед.
Гхарр… Почему же так сложно?
Положила руки на безмолвный металл.
Ну, Шипшик, не подведи!
Колокол ответил лютым холодом.
Инстинкт выживания заставил дернуться прочь, но я лишь теснее прижала ладони к леденящему боку. А потом легла грудью, делая контакт максимальным.
Моя кожа мгновенно посинела и покрылась мурашками. Пальцы онемели. Я почувствовала, как магический холод распространяется от кончиков пальцев вверх по рукам. Как кровь в моих жилах превращается в лед, а ногти наливаются нездоровой чернотой.
На глазах навернулись слезы. Застыли мелкими льдинками. Сотни морозных иголок пронзили сердце и легкие.
Откуда-то изнутри пришел вздох Шеннасайн. Дух замка не стал меня останавливать, не стал уговаривать подумать и взвесить. В ее вздохе прозвучало лишь бесконечное сожаление и…нетерпение. Она, как и я, понимала, что иного выхода нет. Это единственный шанс дать ей свободу здесь и сейчас.
Я выпущу ее ценой своей жизни. Ее дух займет мое тело. Меня — пришелицы из другого мира — больше не будет. Но это не такая уж огромная плата за то, чтобы мой сын жил в безопасности.
Шеннасайн защитит его.
Почти касаясь губами Колокола, я зашептала слова заклинания. Облачко пара вырвалось из моего рта и впиталось в блестящий металл.
А потом ожили цепи. Поползли стальными змеями, лязгая и скрежеща. Я почувствовала их движение и закрыла глаза. Прижалась щекой к промерзшему насквозь металлу, принимая неизбежность.
Виток за витком цепи сползали ко мне. Ложились поперек тела, как объятия самой смерти. Крепкие и холодные.
И привязывали к тому, что отныне станет единым целым со мной.
Я не молила о смерти. Я не готова была умирать. Наоборот, всей силой своей души я жаждала жизни. И эту жажду, капля за каплей, вместе с теплом своей крови я отдавала сердцу Нарг-та-Рина, чтобы оно ожило.
Колокол должен заговорить. Несмотря ни на что.
Я знала, Габ не позволит мне этого сделать. Он посадит меня под замок и будет решать все по-мужски. Возьмет Башню штурмом, прижмет химеру к стене.
Но прижмет ли? Она опять ускользнет. И снова будет таиться в душах родных и друзей. Смотреть глазами служанки, улыбаться губами кухарки, принимать младенцев руками повитухи…
И от каждого красть по кусочку души.
Или спускаться в Долину, рыскать там ночами в поисках жертвы. Подстерегать запоздавших путников на горных тропинках. Отравлять воздух присутствием смерти…
В моей голове забили колокола. Чем сильнее я вжималась в металл, тем громче они становились. И тем яснее я слышала голоса, звучавшие среди них.
Где-то под стенами Башни замерли дарги, ожидая приказ.
Где-то на границе с Разломом отступающий враг вдруг развернулся и пошел в наступление. Три десятка всадников, что гнали хтонических тварей, оказались окружены и отрезаны от спасительных стен.
Где-то в Долине в маленьком храме каялась эрла Саваж, а жрец Праматери бледнел и трясущейся рукой стирал пот, слыша ее откровения.
Где-то внутри меня билась драконица. Шеннасайн. И рвалась на свободу.
Последний вздох.
Последний удар сердца.
Руки бессильно падают вниз.
Я не чувствую ног, не чувствую тела. Только цепи держат меня, не давая упасть.
Тишина…
— Рори!
Яростный рык взрывает ее. Тишина лопается, как мыльный пузырь, распадается на сотни осколков. Осыпается хрустальным дождем.
Кажется, мой супруг очень зол…
Я бы ему улыбнулась, но не могу.
До меня доносится тягучий, глубокий голос Колокола. Он звучит, наполняя меня. Замещая кровь в моих жилах, и душу.
Ускользающее сознание равнодушно отмечает, как Габриэль срывает с меня железные цепи. Подхватывает безвольное тело. Укладывает на каменный пол.
— Не смей умирать! Я тебе не позволю! Что ты наделала, глупая женщина?!
Нет, я не согласна. Это единственный умный поступок за всю мою жизнь!
Перед глазами проносятся яркие вспышки. Ослепительный белый свет.
А потом чернота.
— Ну что, довольна? Сбылась мечта идиотки! Поздравляю, теперь твое тело вместилище для Шеннасайн, а душа… ну, душа отправится на вечный покой!
Шип не ворчит, он ругается во все горло. Но мне все равно. У меня нет ни чувств, ни эмоций. Нет даже тела. Я просто солнечный луч, петляющий в темноте.
— Безмозглая кукла! Зачем я только связался с тобой! Все рассчитал, продумал. Теперь вот спасай тебя! Снова!
«Можешь не спасать», — посылаю ему мыслеобраз.
