Когда смогла немного двигаться, дотянулась до ящика, открыла его и сунула в рот восхитительную красную пластинку. Я сосала ее, запивая водой, причмокивала, разжевав, отрывала волокна и катала их по языку, наслаждаясь неземным вкусом. В тот миг мне казалось, что ничего на свете вкуснее я еще не ела.
Сколько сменилось дней и ночей, я не поняла, но однажды проснулась и вдруг сообразила: качки нет. Совсем нет.
Шатаясь от слабости, я встала и подошла к окну. Солнце ослепило мои воспаленные глаза, поэтому я сделала козырек из ладони и всмотрелась вдаль. До самого горизонта сияло яркое голубое небо. Оно сливалось с бирюзовым морем, сверкало и переливалось радужными бликами.
— Я спасена! — прошептала я растрескавшимся ртом. — Я спасена!
Испугалась звука собственного голоса, села на пол и заплакала, тихо, жалобно. Но постепенно рыдания набрали силу, и вот я уже с криком выплескивала отчаяние в воздух. А еще я поняла, что совершенно одна на этом проклятом морскими богами корабле. Куда пропали матросы, оставалось загадкой, но я надеялась ее выяснить.
Наконец приступ истерики прошел. Я осмотрела свою грязную одежду, разорванное в клочья платье невесты. Когда-то белое и воздушное, сейчас оно превратилось в бесформенное тряпье.
Но хуже всего был запах, который шел от меня и от рубки. Я огляделась и поплелась к двери. Жизнь продолжается, а значит и мне нужно взбодриться. И сразу столкнулась с первым испытанием новой реальности: дверь оказалась чем-то придавлена снаружи.
Я толкала ее плечом, пинала ногами, но была настолько слаба, что после каждого усилия несколько минут переводила дух. И тут вспомнила о пилюле, которую мне дала Милисса. Я спрятала ее в потайной карманчик внутренней юбки, и она должна была сохраниться.
Вот и пришел ее час. Я засунула руку в карман, но шарик не нащупала и опять чуть не разревелась. Тогда вывернула кармашек наизнанку и поднесла к свету. Внутренняя часть была вымазана чем-то черным, словно пилюля растворилась в воде.
От обиды опять накатил приступ паники. Ничего у меня не получается! Абсолютно! Говорят, боги не посылают людям тех испытаний, которые они не могут вынести. Почему же со мной все наоборот?
Я сняла юбку, смочила водой темное пятно и высосала все до капли. Может, средство хотя бы немного, но подействует. Что случилось дальше, я не поняла. Вместо прилива сил, на меня навалилась смертельная слабость, да такая, что колени подогнулись, и я провалилась во тьму.
Сколько времени была без сознания, не знаю, но, когда очнулась, солнце уже не светило так безжалостно в глаза, а в рубке был приятный полумрак.
«Что это было?» — пришла первая мысль, а за ней прилетела и догадка: не живую силу мне дала кузина, а самый настоящий яд.
От людской подлости и коварства стало дурно. Я обхватила голову руками и завыла.
— Ка-р-р-р… — вороний клич раздался прямо над головой.
Я взвизгнула и посмотрела наверх: на подоконнике сидела ворона, одна из тех, запертых в клетке. Я узнала ее по красной тряпочке на лапке.
— Ты откуда здесь?
Я встала, цепляясь за все поверхности. Теперь даже радовалась, что не проглотила пилюлю раньше. Уже давно бы кормила морских червей, а так проведение уберегло меня от трагедии.
— Погодите, — шипела я сквозь зубы, голос успокаивал и придавал сил. — Я до вас, злобные сволочи, еще доберусь!
Ворона взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Я забралась на стул капитана, оттуда на панель управления. Штурвал едва шевелил лопастями, ветра почти не было. Я выглянула в окно. В душе теплилась надежда, что где-то рядом есть земля, не зря же ворона появилась.
Но надежда сразу угасла: с этой стороны судна было только море, а птицы, как и я, могли пережить бурю на корабле.
Я повернула защелку и дернула за ручку окна. Ни на что особенно не надеялась, но, к моему удивлению, механизм не пострадал, и окно открылось. Свежий ветерок овеял разгоряченное лицо, наполнил легкие кислородом. Я прикинула, смогу ли выбраться из рубки, и горько вздохнула: не сейчас. Даже такое простое действие, как поворот защелки, отняло остатки сил.
Я сползла вниз, перекусила кусочком мяса, выпила воды и легла. Но теперь чувствовала себя более живой, чем час назад. Яд проник в мой организм, но в такой маленькой дозе, что большого вреда не причинил. Ну, я надеялась на это. Не заметила, как погрузилась в сон.
Проснулась на утро уже значительно более бодрой и веселой.
— Так, Лили, пора тебе выбираться из этой передряги, пока новый шторм не налетел.
Чтобы открыть дверь, теперь я использовала рычаг: вставила в щель крышку от бачка с водой, больше не нашла ни одной вещи, которую могла бы оторвать от закрепа. Я дергала и тянула крышку изо всех сил, расцарапала себе руки, но добилась своего: щель расширилась. Чтобы протиснуться, мне пришлось раздеться.
В одних панталонах и нижней рубашке я вывалилась наружу, встала на ноги и остолбенела: вдалеке виднелся берег.