Какое распространённое заблуждение. Мне не раз доводилось слышать нечто подобное из уст дилетантов.
— И, уж точно, ты не Бог! — с вызовом добавил миссионер.
— Поверьте, Богом я себя не считаю. Как вы справедливо заметили, я не создаю всё по собственному замыслу, а использую чертежи — в том числе, готовые. Но вот, о чём хочу вас спросить, отец Филарет: чем отличается человек от машины? Даже самой умной.
Миссионер пожал плечами.
— Чувствами, характером. Верой. Да, верой!
— Вы правы, но это не главное.
Мой собеседник нахмурился.
— Неужели? А чем же тогда?
— Философией, отец Филарет. У человека есть философия. Представление о мире и своей роли в нём. Цели и то, как их достичь. Я не просто указываю машинам, где что построить. Я организую пространство, превращая хаос в порядок. И Бог, в которого вы верите, делал то же самое. Или вы думаете, он всего лишь поднял посреди океана твердь да понатыкал на ней деревьев с горами?
— Хочешь сказать, у Бога была философия?
И вот пришло время выложить козырь.
— Если её у него не было, то во что вы верите? — сказал я.
Мы немного помолчали.
— Хорошо, — сказал миссионер. — Больше не стану тебя торопить, сын мой. Я вижу, что ты имеешь план.
— О, не сомневайтесь в этом, отец Филарет. Каким бы я был проектировщиком, если б у меня не было плана?
Незадолго до ужина в лагерь приехали Сирена и Кот. Привезли артефакты на продажу. Они просидели у скупщика почти час, а затем двинулись дальше через участки Фронтира. Перед отъездом Кот заглянул ко мне и сообщил, что они отправляются пополнять отряд. Я пожелал им удачи. Вполне искренне.
После того, как они покинули поселение, в мою дверь постучали.
Сяолуна не было. Он часто отлучался по хозяйственным делам. Так что я открыл сам.
На пороге переминался с ноги на ногу Жариков. В руке он держал пару разлинованных листков бумаги.
— Что вам угодно? — спросил я.
— Ваше благородие, надо бы посчитать причитающийся вам процент, — сказал скупщик. — У меня при себе полный список приобретённых у егерей артефактов с примерной оценкой стоимости.
Я отступил, впуская его в дом. Нравится мне Жариков или нет, но он будет приносить доход. А деньги, как известно, — кровь прогресса. Без них ничего толком не построишь.
— Что ж, показывайте.
Едва мы уселись за стол, скупщик положил передо мной список приобретённых артефактов. Он был в виде таблицы, в которой помечались наименование предмета, его краткое описание, включавшее габариты, вес и материал, редкость, уровень излучения и цену, за которую Жариков приобрёл вещь. В последней графе он указал приблизительную стоимость перепродажи. Именно с неё я должен был получить процент после реализации.
— Вот, ваше благородие, прошу ознакомиться, — сказал скупщик. — Общую сумму я уже посчитал. Неплохо вышло. Списочек-то длинный. Долго егеря тут сидели, ничего не сбывая. Как будто меня ждали, — он заискивающе улыбнулся.
Я внимательно изучил таблицу. Большая часть артефактов ничего особенного не представляла. Дешёвка. Разве что количеством принесёт прибыль. Например, амулеты, усиливающие потенцию, или препятствующие зачатию. Очень популярные вещицы, понятное дело, но встречаются часто. Рынок артефактов ими буквально завален. Или браслеты, снижающие аппетит. Желающие похудеть их мигом расхватывают, но стоимость у них сравнительно небольшая.
А вот четыре предмета вызвали интерес.
Во-первых, кольцо ночного зрения. Правда, хватало его только на шесть минут, но иногда и этого достаточно, чтобы вовремя обнаружить противника.
Во-вторых, серебряный кофейник, повышающий выносливость носителя в полтора раза. Разумеется, кухонную утварь никто таскать с собой не будет, поэтому предмет придётся переделать в какое-нибудь украшение — для этого и нужны артефакторы — но подобные вещи встречались уже пореже.
Третье, на что я обратил внимание, — байкерская пряжка от ремня. Даёт защиту от любого яда. Не то, чтобы такие штуки пользовались большим спросом, но какой-нибудь аристократ с паранойей, опасающийся, что наследники не дождутся его естественной кончины, точно купит.
Но главное — в списке присутствовал амулет снижения боевого духа. И вот он был редкостью. Как и все артефакты, влияющие на психику. Конечно, это не мимикрия или изменение внешности, за которые придётся выложить небольшое состояние, но вещица полезная.
— Я бы хотел выкупить вот это, — сказал я, указав на список.
У любого землевладельца, на территории которого ведёт деятельность скупщик, есть такое право.
Жариков глянул, на что я показываю, и немедленно расстроился. Нет, он владел собой отлично, но я следил за его реакцией, чтобы понять, занизил ли он цену. Судя по тому, как опустился левый уголок его рта, занизил. Что ж, значит, артефакт достанется мне по выгодной цене.
— Конечно, ваше благородие, — сказал он. — Сейчас же принесу.
