– И не сочувствуй. К тому же над ней уже свершился Высший суд. Она отказалась жертвовать собой ради брата, и я воспользовался правом Хозяина Священной Колыбели. Приговор ей вынесли боги. Она не раскаялась ни в чем, до последнего твердила о том, что трон был ее по праву, и что ей, как королевской особе, позволено все.
А вот об этом мне никто не рассказал. Видимо, ждали, пока Виктран сам поведает.
– И какое наказание она получила?
– Боги поступили справедливо. Ее жизнь и душа стали платой. Власен пробудит второй дар в день своего совершеннолетия. А она уже никогда не получит новое воплощение.
Жестоко. Но думаю, в подобном решении важную роль играло раскаяние. Если те же Рэндар и Амадео были искренни в своих переживаниях и заслуживали право на новую жизнь, то вот принцесса, судя по всему, считала себя несправедливо обиженной. Не знаю... Я не бог, чтобы казнить или миловать, и кто я такая, чтобы с ними спорить?
– Боги сделали еще кое-что…
– Что?
– Они перебросили связь нареченной матери с Илиасом с принцессы на ту, кто по праву может ею называться.
– Интена? – губы сами собой расплылись в широкой улыбке. – Она?
– Да. Шева должна была поведать ей об этом сейвеху.
– Это прекрасная новость! Я знаю, что она этого бы хотела. А как твоя матушка? Амадео говорил, что она замкнулась, не желает ни с кем общаться. Снятие печатей, насколько я поняла, на многих сказалось…
– Священная Пара и Ахадэриан смягчили, как могли, но да… Не все смогли достойно принять, что долгое время находились под влиянием чужой силы. А маме просто нужно время. Все у них с отцом будет хорошо, я в этом совершенно уверен. После того, как она родит, они оба вернутся в аргерцогство. К тому времени я подготовлю Власена. Тебе придется его отпустить, не грусти, прекраснейшая.
– Их всех однажды придется отпустить. У каждого – свое наследие, но…
– Но?
– Пообещай мне, что ты не станешь никого заставлять. Только сами! Если этого захотят! И если Власен откажется занять трон, ты не станешь его переубеждать!
– Он уже согласился.
– Так вот почему два дня от него ни слуху, ни духу… Боится мне на глаза показываться?
– Не думаю, что Власен боится твоей реакции, он знает, что ты во всем его поддержишь. Это я попросил молчать, хотел столь важные новости сообщить сам. Скорее, он переживал, что может проболтаться, потому и не заходил.
– И когда же ты собирался обо всем рассказать, если изначально пришел, чтобы просто сопроводить меня на праздник?
– Нежная моя, я слишком хорошо тебя знаю. И каюсь, когда ты начала меня связывать, предполагал, что собираешься пытать ради информации.
От подушки, запущенной в него, Виктран со смехом увернулся.
– Ты невыносим, паяц! Помоги мне лучше одеться, нас и правда уже слишком долго ждут.
Лето закончилось, подошли к концу Мыловарные дни, и пришла пора свадеб. Это время подарило нам не только много волнений и хлопот, но и прекрасных, радостных моментов.
Первый поселок барачного типа был достроен и заселен. Как я и хотела, Виктран смог со своими друзьями сделать не только водопровод (пусть пока еще далеко не в его совершенном виде), но и центральное отопление, для чего несколько раз менял русла рек и даже рельеф земли.
А еще для помощи в строительстве (точнее, ускорения его темпа) мне пришлось пробуждать магические дары в мастерах (кузнецах, плотниках), которые ранее их не имели. Благо только пробуждать, управлять магией учила уже не я.
У меня как-то из головы вылетело, что мой дар именно этим и был ценен – тем, что я могла одарить магической силой того, в ком ее вообще не было. Виктран об этом напомнил, когда понял, что наш зодчий буквально зашивается и уже просит пощады, ну или хотя бы несколько человек, хоть сколько-нибудь одаренных магией в этом же направлении, ему в помощь.
Тридцать домов по три этажа каждый. Для каждого дома, помимо просторной купальни (увы, только по одной на каждом этаже, но это лучше, чем ничего!) – своя баня. Мощеные камнями дорожки, два отдельных дома под детский сад (у них были общими большая игровая площадка и кухня). Несколько сараев под инструменты, хлева и конюшни… Эти постройки тоже были, конечно, общими. А живность и вовсе наша. Но с договоренностью, что платой за труд во благо наших земель станет и продукция, в том числе молочная, мясная…
Птичник у каждого барака был свой, на этом я настояла. Да, выдала не так много – тридцать несушек, петуха и по десять гусей на дом. Но в каждом доме выбрали своего старосту, который и должен был заниматься распределением благ. А там уже будет зависеть от хозяйственности баб – кто сколько кур и гусей в итоге развести сможет.
Вообще, я думала, что в поселке сначала поселятся только мужики-рабочие. Но за лето у нас столько пар образовалось, что в итоге пришлось несколько изменить планы. Заселились семьями, одиноких практически не оказалось. И еще пришлось добавить в план детские сады… Причем мной было сделано разделение: отдельное здание под ясли, отдельное – уже для более взрослых деток.
