– Я – не он, – глухо отозвался Рэндар. – Да, я тоже виноват, но я – не он! Я верил, что изменения, которые сулил Зурар, пойдут на пользу и миру, и людям. Думаешь, ты одна страдала от распущенности и вседозволенности аристократии? Я сам из приюта! Она сдала меня туда! Сама! Хотя у нее была поддержка аргерцогини! А когда я дар свой открыл, и отец меня нашел – на коленях ползала, мол, ошиблась!
– Леди Виаллер? Она же твоя мама?
– Знаешь, в какой момент я дар открыл? К нам приезжал герцог, не из безземельных, по власти не уступающий самому аргерцогу, – Рэнди усмехнулся. Я бы сказала даже: хищно оскалился. – Любитель маленьких детей, мальчиков и девочек. Мне было семь ходов. И я буквально в кашу превратил его мозг. А когда понял, на что способен… Нет больше того великого рода. Все еще думаешь, что лишь ты одна несправедливость ложками черпала?
Я мысленно прикинула, о каком из великих родов могла идти речь, но будем честны – их столько уже было уничтожено по всему миру, что с кондачка и не вспомнишь. Несмотря на то, что мы с Амадео и Асимом пытались выстроить логическую цепочку и поднимали архивы по всем происшествиям, громким и не очень… К тому же я ведь не знала точно, откуда родом менталист. – Рэнди, я повторюсь: мне это уже неинтересно. Ни то, как ты стал псом своего отца, ни то, как отомстил матери. Последнее и вовсе тайной не является. Убил, уверенный в том, что леди Лианелия погибла, взывая к силе рода.
– Я пытался остановить Арандиану. Моих усилий оказалось недостаточно, но и она сопротивлялась до последнего! Ты права, я слабее отца, и в мире вряд ли найдется кто-то, кто сможет ему противостоять. Даже Хозяйке Священной Колыбели это не под силу. Тебе и твоим помощникам просто повезло, что данный им обет держит его в столице.
– Обет?
У меня запульсировало в висках. Я наощупь в темноте искала ответ, и догадка, которая светом в конце туннеля забрезжила, пугала. Вот бы я ошибалась… Вот бы…
Сила, с которой не может сравниться сила бога? А во мне и Виктране именно она, и немножко энергии от Священной Пары. Скорее даже, не ее сила, а благословение…
Но что, если только на минуту представить, что в старшем менталисте собрана сила всех трех богов? Что, если они добровольно все трое на это пошли? И неважно, по какой причине была дарована ему сила Священной Пары, и каким образом тот, кто был обласкан силой двух богов, вдруг возжелал и силы третьего бога – Зурара.
Тогда Рэндар совершенно точно не лукавит. Он прав: противостоять тому, кто имеет мощь трех могущественных существ – непосильная задача. Конечно, при условии, если менталист сам не нарушит слово, данное Священной Паре, и та не отрежет его от потока собственной энергии.
Чертовы законы вселенной и бытия!
– Верно. Все еще уверена, что тебе не нужна моя исповедь? И моя помощь. Ее цену ты знаешь.
– Рэнди, – проигнорировав его браваду, выдохнула я. – Я могу снять твои печати и сохранить твою жизнь. Вот только с Зураром мы и без тебя справимся. Так или иначе, но способ найдется. И даже папаше твоему противостоять сможем, всего-то и нужно – заставить его нарушить клятву, данную Священной Паре, чтобы лишить части силы. Я прекрасно поняла твой намек.
Я впервые увидела, как вся уверенность буквально сползла с лица Рэндара. До него дошло, что, желая поторговаться, он все же сболтнул лишнего.
– Я вам не нужен, – побелевшими губами глухо произнес мужчина. – Мне нечего предложить…
– Нагадил – убирай, – повторила я и коснулась плеча менталиста, открывая тропу. – И, пожалуй, начнем с главного – с детей.
Время остановилось. Все утратило значение. Момент, когда я ступил на территорию Погребенного города, будто кто-то стер из памяти, впрочем, как и все, что было до него. Исчезли звуки, лица, желания, мысли. Само мое существование казалось странным, неправильным элементом.
Кто я? Что здесь делаю? Зачем?
Я блуждал по лабиринтам черного тумана, вырывая из памяти разрозненные куски, и никак не мог собрать их воедино. Я не помнил ни голосов, ни лиц, но в то же время отчетливо знал, где нахожусь. И даже помнил, отчего от меня разит кровью. Я был в ней словно искупан с головы до ног.
Но зачем? И чья это кровь?
Почему-то в то, что я мог кого-то убить, не верилось. Нет, не совсем верно. Я знал, что способен на это. Однако во мне жила уверенность в том, что нынешнее состояние – не результат какой-то борьбы. Более того, я вдруг четко осознал – кровь отдана добровольно и с какой-то благой целью.
Сколько я ходил в тумане? Не знаю… И сколько же раз я подавлял желание прекратить свои передвижения. Просто сесть на землю, затем лечь… Закрыть глаза и раствориться в тишине. Наверное, именно тишина меня и останавливала. Действовала на сознание пугающе, отзывалась тревожным звоном и заставляла продолжать путь.
Я не отупел окончательно еще и оттого, что в голове билась мысль о чем-то важном, чем-то столь необходимом, что это заставляло все тело буквально зудеть.
Изредка в голове слабым, едва слышным шепотом звучал чей-то голос, но вот определить, женский он или мужской, я не мог.
