Данила готовил ужин, шуршал чем-то, стучал, гремел. Филу было интересно. Он задолбался просто валяться в кровати. Даже музыка уже не радовала. Да, он вёл не самый правильный образ жизни, но он редко торчал просто так дома. Где-то обычно зависал, с кем-то общался. А если и оставался в квартире, то играл во что-то, смотрел сериалы. А тут из развлечений только бревенчатый потолок и старые книги.
Но до чтения Ларин пока не созрел. Решил, что раз он поставил себе цель соблазнить Орлова, то надо начинать с малого — втереться в доверие, найти общий язык. Сколько уже можно собачиться.
Поднявшись с койки, он осторожно, чтобы не перегружать спину, добрался до кухни и опустился на диван.
— Чего вскочил? — удивленно и хмуро одновременно спросил Данила, обернувшись через плечо. У Фила уже вошло в привычку наблюдать вот так за ним во время готовки.
— Тебе помочь с чем-нибудь? — Филипп облизнул пересохшие губы. Если честно, помогать он ни с чем не хотел. Но, во-первых, собирался быть хорошим мальчиком для Орлова, во-вторых, одному стало банально скучно.
— А ты что-то умеешь руками, кроме как держать член? — хмыкнул Данила, явно намекая на скабрезные шуточки Ларина.
— Мало что, но зато это делаю виртуозно, — Филипп ухмыльнулся. На самом деле ему нравились эти их перепалки. Даже когда Данила откровенно злился и рычал.
— Тут большого ума не надо, — Орлов закатил глаза и повернулся уже всем корпусом. — Ладно, если не шутишь, то на, порежь лук.
— Серьёзно? — Фил едва не застонал. — Признайся, ты просто мечтаешь увидеть мои слёзы.
— Ты меня раскрыл, — усмехнулся Данила. Он положил на стол разделочную доску, нож и две крупных луковицы. Филиппа передёрнуло. Даже от целых головок шёл ядрёный аромат. А что будет, когда он их разрежет?
А был пиздец.
Слёзы хлынули градом, застилая глаза и делая их абсолютно мутными. Они текли по щекам и попадали за ворот майки. Помимо этого, Фил никак не мог приспособиться к ножу и скорее даже не резал им, а просто рубил.
— Твою же мать! — Орлов подскочил к нему, отнимая орудие пытки. — Да что же ты невдалый такой? Пошли глаза промывать.
Он за руку отвёл Филиппа в ванную, где сунул в руки мыло и включил воду.
— Аккуратно давай, — командовал Данила. — Сначала руки вымой от сока, потом уже лицо.
— Я ничего не вижу, — пожаловался Фил, слёзные железы которого работали на полную мощность. Он не плакал очень давно. Последний раз — на больничной койке от бессилия. И, видимо, жидкости в организме скопилось слишком уж много.
— Свалился, блядь, на мою голову, — выругался Орлов. Он взял ладони Филиппа в свои и помог поднести к крану, даже вылил на них мыло. Дальше уже Ларин справился сам, но этот интимный момент с мытьём рук отозвался внутри чем-то тёплым и безумно приятным.
Не возбуждением, нет. Чем-то другим, незнакомым.
Данила оставил его в ванной, а сам вернулся на кухню. Филипп нормально умылся и глянул на своё отражение. Глаза покраснели, нос распух. Он никогда не умел плакать по-киношному красиво. Несмотря на шикарную внешность, Фил всегда превращался в печёную картошку после слёз. Наверное, потому старался и не реветь лишний раз.
Приведя себя в порядок, он вернулся на кухню. Данила уже закончил с луком и вернулся к основной готовке.
— А…
— Нет, — осадил Филиппа Орлов, стоило тому открыть рот. — Больше я тебе ничего не доверю. Как ещё не порезался, безрукий.
— Я хотел попросить достать пиво из холодильника, — ляпнул Фил, уязвлённый очередной ремаркой в свою сторону.
— Лера сказала, что алкоголь тебе нельзя. Да и сам должен понимать, что с теми лекарствами не шутят.
— Лера, ну, конечно, — Филипп закатил глаза. — Ты с ней встречаешься?
Да, он уже задавал вопрос, но сейчас спрашивал по-другому. Вдруг повезёт?
— Нет, — неожиданно ответил Орлов. И по его тону не было понятно, огорчён ли он таким раскладом.
— А хотел бы? — не удержался Фил. Любопытство грызло его как пресловутую кошку. Всё же ему хотелось прояснить для себя окончательно ориентацию Данилы. Одно дело стучаться пусть и в закрытую, но дверь. И другое — долбиться просто в стену.
— Не твоего ума дело, — уже привычно ответил Орлов. Мудила. Вот прям бесил до чёртиков. — Думаешь, я не вижу, чего ты добиваешься?
— И чего же? — с вызовом спросил Филипп. Он даже невольно вздёрнул подбородок и приосанился. Правда, последнее отдало неприятной болью в спине.
— Я для тебя экзотика, — ответил Данила. Он сбавил электричество под сковородой и повернулся к Филиппу лицом. Подпёр своей шикарной задницей небольшую кухонную тумбу. — Какой-то непонятный мужик посреди тайги. Не кинулся на тебя и твои бабки сразу. Не повёлся на смазливую внешность, как ты привык. Вот и взыграла в тебе жажда получить во что бы то ни стало. Вот только есть одно «но». Будь я хоть геем, хоть натуралом, ты бы меня не заинтересовал.
— И почему же? — Фила задело то, что его так легко прочитали. Но смолчать оказалось чертовски сложно.
— Мне не интересны жалкие неудачники без цели в жизни, — припечатал Орлов. Если он хотел этими словами отвадить нерадивого ухажёра, то выбрал верную тактику.
Потому что ударил он по больному.