Так ярко он давно не кончал. Настолько, что ещё несколько секунд после оргазма его потряхивало, а перед глазами плясали тёмные пятна. И в этот момент Филипп услышал оглушительный хлопок дверью.
Вытирая волосы полотенцем, Ларин смотрел в окно.
Тот факт, что Данила выскочил из дома с таким грохотом, значил лишь одно — он прекрасно всё услышал и не остался равнодушным. Значит, всё-таки пробрало? Вряд ли Орлов гей, но вполне себе может быть бисексуален. Большего Филиппу и не надо.
Из окна, у которого он расположился, открывался прекрасный вид на двор. Фил видел, как хмурый Данила играл с Тайгой, кидая ей палку едва ли не через весь двор. Собака лишь радовалась. Она вообще была такой добродушной, что Филипп посмеивался со своих первоначальных страхов. Надо бы с ней подружиться. А то подумать подумал, а сделать…
Он сходил в ванную, чтобы бросить полотенце в корзину для белья, и вернувшись, застал совсем другую картину. Данила отошёл к большому пню, в который накануне воткнул свой огромный топор. Как интересно. Филипп закусил губу, чтобы подавить улыбку. И что это тут у нас такое?
Орлов ухватился обеими руками за топорище и вытянул инструмент, глубоко вогнанный в древесину. Луна сегодня была полной, поэтому Филипп видел всё происходящее как днём. Мог разглядеть, как бугрились мышцы под футболкой, как перекатывались они, словно тяжёлые, массивные валы в могучем механизме.
Данила колол дрова, и никогда ещё в своей жизни Филипп не видел ничего более сексуального.
Ларин не был идиотом, он прекрасно знал, что такое сублимация. И Орлов сейчас занимался именно этим. Чёрт возьми, неужели, и правда, так пробрало?
Но Фил понимал, выйди он сейчас на улицу и продолжи провокацию, Данила лишь закроется ещё больше. Ему надо дать время, выбеситься, принять всё. А уже потом брать готовенького.
Орлов успел наколоть несколько больших поленниц. В конце он снова вогнал топор в пень и опёрся на него. Спина тяжело вздымалась, а сам Данила стоял с закрытыми глазами. Филипп кусал губы в отчаянной попытке не застонать снова. Это было слишком горячо. Но тут он увидел, что Данила двинулся к дому.
Быстро юркнув под одеяло, Фил притворился спящим, но глаза закрыл не полностью. Поэтому прекрасно видел, как Орлов вошёл в дом, на ходу стягивая пропитавшуюся потом майку. Данила прошёлся по комнате, словно разъярённый тигр, глянул на Филиппа, но ничего не сказал. Может, поверил, что спит.
Он ушёл в ванную, оставив после себя гнетущее сексуальное напряжение и бешено бьющееся сердце Филиппа. Тот лежал, прикрыв глаза, и улыбался как идиот. Лёд, похоже, тронулся.
Если что и тронулось, то только Филипп умом.
Наивно было полагать, что Данила как-то покажет свою слабость. Хрена с два там. На следующее утро Орлов вёл себя как обычно, словно ничего вчера из ряда вон выходящего не произошло.
Филипп выжидал. Но пока выжидает, он решил и времени не терять. С утра надел только штаны под предлогом того, что футболки надо стирать. Полуголый он явился и на кухню, где Данила жарил яичницу с сосисками. Изысканные таёжные блюда уже даже начинали нравиться Филиппу. Как быстро он забыл о Буйабесе, Клафути и Нисуазе.
Фил подошёл к раковине, чтобы набрать воды, и коснулся плечом Орлова. Тот старательно делал вид, что он тут вообще один. Ларин внутренне хмыкнул и запил таблетки, посматривая на мудилу. Перед глазами чётко стояла картина того, как Данила вчера рубил дрова. И это совершенно точно не было необходимостью поздно вечером. Заготовок у Орлова имелось дофига.
Вода кончилась, а Ларин продолжал пялиться. Ему нравилось наблюдать за Данилой так близко. Их разделяло не больше полуметра. На самом деле, расстояние уже неприличное, нарушающее любые границы. Филипп чувствовал тепло чужого тела и лёгкий запах туалетной воды. Он разглядывал чужой профиль, залипая то на кончиках длинных ресниц, то на седых волосках в густой щетине, то на едва заметных морщинках в уголке глаза.
Орлов был красивым мужиком. Даже вот, почти вплотную, когда обычно заметны все изъяны, он казался красивым. Филипп сглотнул. Ему нравился Данила, глупо было это отрицать. Но это ведь и логично. Он бы не пытался забраться к нему в постель, если бы не испытывал симпатию.
Но глубоко внутри скреблось неприятное чувство, что Орлов нравился ему чуточку больше и по-другому, чем обычно привык Фил. Это чувство Ларин запихнул подальше. Тут бы с обычным влечением разобраться.
— Садись за стол, — Данила наконец признал наличие в тесной кухне второго человека и развернулся со сковородой в руках.
Филипп закатил глаза и всё же уселся на диванчик. Есть он хотел. Со своими психами слишком часто оказываться без еды.
— Какое расписание на сегодня? — поинтересовался Ларин, уплетая вкусную яичницу. Дьявол, этот мужик готовил просто потрясающе. Или просто Фил проголодался?
— Ты отдыхаешь до конца недели, — отчеканил Данила. — Распоряжение Леры.
— Мне уже лучше, — фыркнул Филипп. — Могу что-то делать.