— А сам-то? — насмешливо уточнил уязвлённый Филипп. Он поднялся с диванчика, оставаться в кухне больше не хотелось. — От кого ты бежишь? Живёшь посреди тайги, продаёшь дрова в двадцать первом веке. Ты не неудачник? У тебя есть цель?
— Ты ни черта обо мне не знаешь, — Орлов разозлился. Видимо, это была и его больная мозоль. Фил отчётливо видел, как заиграли желваки на волевом лице.
— Ой, ну, конечно, — ёрничал Ларин. — Ты-то у нас великомученик, а я просто оболтус. Только вот знаешь, ты со своим высокомерием ни черта не лучше меня. Я по крайней мере честен в своих желаниях!
— Ты мне просто не интересен, — ответил Данила таким тоном, что им можно было резать долбанный лук.
— Да пошёл ты, — огрызнулся Филипп и ушёл из кухни.
Вот и поговорили. Вот и побыл хорошим мальчиком.
На этот раз к ужину Данила его не звал.
Филипп и не горел желанием. Он лежал на кровати, повернувшись лицом к стене, и пялился в неё. Нет, конечно, в словах Орлова была доля правды. Филипп действительно неудачник, чёртов лузер. Но сам-то Данила не так далеко ушёл, чтобы осуждать.
Снова стало интересно, что у него там такого случилось в прошлом, что стал бирюком и затворником. Может, отцу позвонить?
Но Филипп почти сразу отмёл эту идею. Не потому, что говорить с отцом не хотелось, а скорее из-за того, что Орлов, когда узнает, будет беситься ещё больше. И пусть позлить Данилу было отдельным удовольствием, Фил понимал, что этим поступком он может похерить всё окончательно.
Впрочем, было бы что херить.
Он сам не заметил, как задремал, погружённый в собственные мысли. Прикосновение чужой руки к плечу вывело его из сна.
— Ложись на живот, тебе надо сделать массаж.
Дьявол, Филипп совсем об этом забыл.
Руки у Данилы оказались на удивление нежными.
В первый раз, когда он втирал в поясницу гель, Филипп почти ничего не запомнил. Не до того было. Зато сейчас лежал в одних штанах, и тех спущенных наполовину, и смущался как школьница.
Серьёзно, Фил не был распущенным любителем одноразовых связей, но чужие люди его всё же касались. Так почему он реагировал именно на руки Данилы таким образом? Что за дерьмо? Плавился, как пломбир в июньский полдень. Мышцы с радостью отзывались на уверенные, но заботливые прикосновения. Пальцы и руки у Орлова явно были сильными, но касался он ими как-то даже чувственно.
Или, может, это Филиппу всё привиделось?
В любом случае он прибалдел от этого массажа. Растёкся по кровати и даже прикрыл глаза от удовольствия. Обычно лечебный массаж не доставлял ничего кроме дискомфорта. Но сегодня это стало каким-то откровением.
Втерев мазь и размяв мышцы, Данила отошёл в сторону, а Филипп всё ещё не мог пошевелиться. Как же он попал.
— Всё в порядке? — обычный вежливый вопрос заставил Ларина покраснеть. Потому что в порядке ничего не было, у него встал член.
Просто от чёртова массажа. Стало неловко за собственную несдержанность. Но с другой стороны Фил решил, что стесняться ему нечего, пусть Орлов видит, какой эффект производит на Ларина. Что это не прихоть, он действительно его хочет.
Перевернувшись на спину, Филипп погладил свой голый живот, зная, что невольно привлечёт к нему чужой взгляд, и посмотрел Орлову в глаза. Тот глянул в ответ, как и всегда, нечитаемо. Но что-то в его лице всё же дрогнуло. Фил не в первый раз это заметил. Да, у Данилы был железный самоконтроль, но он сам он железным всё же не был. Может, стоило действовать более напористо? Взять нахрапом? Нет, вряд ли это прокатит. Но вот соблазнять никто не запрещал.
Убедившись, что Орлов увидел натянувшийся бугор в штанах, Филипп поднялся с кровати и направился в сторону ванной.
— Прости, у меня тут возникла проблемка, я быстро, — бросил он через плечо. Между лопаток запекло, видимо, от ярости, излучаемой чужим взглядом.
В душе Филипп разделся и забрался в кабинку. Он действительно собирался всласть подрочить. Во-первых, давно не было секса, а организм требовал своё. Во-вторых, за стенкой находился благодарный слушатель, ради которого и исполнялся этот концерт.
Включив воду, Филипп прижался к прохладной стене спиной и застонал от удовольствия. Это было приятно. Но куда приятней оказалось обхватить налившийся ствол рукой и провести по нему плотным кольцом пальцев. Вверх, вниз. Оголить головку и погладить её пальцем. Надавить по центру, в уретру.
Филипп сладко постанывал, запрокинув голову. Он не любил сдерживаться, а сейчас так особенно. Возможно, даже чуть приукрашивал. Всё же это обычная дрочка. Но он легко представил Данилу перед собой на коленях. Воображение услужливо рисовало, как тот смотрит снизу вверх, открыв рот, а Филипп, обхватив член рукой, водит головкой по влажным губам.
Дерьмо. Картинка была такой яркой, что Фил едва не кончил, громко всхлипнув. Он прикрыл глаза, но образ Орлова, казалось, горел под веками. Резкие движения кулаком, удовольствие, прошившее тело, поджавшиеся пальцы на ногах и хриплый стон, сорвавшийся с губ, когда Филипп дошёл до пика.